На прошлой неделе, с 14 по 17 сентября, милиция Слуцка проводила индивидуальную профилактику среди наркопотребителей по месту их жительства. В один из вечеров они пригласили в рейд корреспондента «Кур’ера».

Немного статистики

  • В Слуцкой центральной районной больнице 37 человек стоят на учёте в связи с потреблением наркотиков. 
  • В Слуцком районе 39 жилых помещений граждан стоят на учёте в ОВД как «притоны».

Сын офицера

В одной из деревень под Слуцком стоит двухэтажный деревянный дом. Раньше он был красивым, но его давно не ремонтировали, а весь двор густо зарос травой и кустами. Нам открывает седой высокий мужчина, его возраст трудно определить. Лицо отёчное, покрасневшие глаза, руки трясутся. Он неопрятный и небритый. Пытается держаться с достоинством, спрашивает, в чём дело. Оказывается, он отец человека, к которому мы приехали. Сам наш адресат находится в доме. Это молодой человек лет 30, такой же неопрятный, как и его отец. В доме — беспорядок, пыльно, захламлено. На столе, который стоит посреди комнаты, — объедки, крошки и прочие следы очень длинного застолья. 

Реклама

Милиционер начинает беседу. Выясняется, что оба мужчины не работают. Но на вопрос про наркотики парень отвечает, что здесь какая-то ошибка: мол, он никогда не употреблял наркотики. Курит только обычные сигареты и иногда принимает снотворные таблетки из аптеки.

Милиционеры звонят кому-то, пытаясь выяснить, нет ли и правда ошибки. Ошибки точно нет. Однако парень стоит на своём — «никогда не пробовал» — и заметно нервничает.

Милиционер, заполняя свои документы, спрашивает у пожилого мужчины, был ли тот судим. Тот выпрямляет спину и говорит: «Никогда. Я офицер Вооружённых сил».

Когда сотрудники РОВД заканчивают беседу, мы выходим, идём к машине. К нам подходит пожилой хозяин дома, его сын остаётся вдалеке, на крыльце, и курит. Милиционер говорит мужчине, что сын его обманывает. Просто не хочет признаваться, но… «было». Пожилой мужчина говорит, что ничего такого не замечал. Что сын и он если и пьют, то вместе.

«Но вы сейчас больше выпили, чем ваш сын», — замечает милиционер. «Ну, я где-то нашёл», — отвечает хозяин дома. Его речь спокойная и вежливая. Видно, что в прошлом это интеллигентный человек. «И что, — с горечью спрашивает милиционер, — ваш смысл жизни в том, чтобы найти что выпить?» — «Получается, да», — отвечает тот.

Я советую мужчине обратиться к наркологу. «Мне уже не поможет», — говорит он. Я отвечаю: «А вы попробуйте». Он благодарит, и мы уезжаем.


Справка: Химическая зависимость во многих случаях имеет генетическую основу. Если кто-либо из членов семьи, даже не прямых родственников, страдал от этого заболевания, то есть основания предполагать, что у вашего близкого человека есть генетическая предрасположенность к химической зависимости. МОКЦ «Психиатрия-наркология»


«По малолетке»

Останавливаемся возле ещё одного дома, в другой деревне. Дом — с хорошим ремонтом, со стеклопакетами. Возле гаража стоит новая машина. Большая лохматая собака не пускает нас во двор. Стук в железную калитку ничего не даёт: никто не выходит. Ждём около часа. Успеваем поговорить с другими жителями деревни. Про семью, в которую мы приехали, говорят не очень хорошо. Мол, бывает, ведут себя с соседями недружелюбно.

Приходит отец того, кто нам нужен. Он не особо вежлив с милиционерами, да и с корреспондентом, огрызается, звонит каким-то «знакомым». Говорит, что ключа от дома у него нет. В итоге идёт в соседний дом, к своей сестре, а мы за ним. Разговаривали на веранде. Мужчина рассказывает про сына: мол, никакой он не наркоман, так «по малолетке баловался». И с учёта его давно пора было снять.


Людмила Шпаковская, заведующая подростковым отделением Минского городского клинического наркологического диспансера — про «Синдром страуса» у родителей наркоманов: «Родители, действительно впервые заподозрив что-то неладное, используют модель страуса, который прячет голову в песок. В ход идут разговоры по душам, слёзы, увещевания. И, как правило, часто финал один: «Он мне пообещал больше ни-ни, значит, ситуация решена».

Сразу обращаются за помощью к специалистам лишь немногие. Отсюда неутешительный вывод эксперта: самая большая проблема – это родители.

Я бы советовала взрослым правильно расставлять приоритеты. Что важнее: будет стоять ребёнок на профучёте, но при этом получит адекватную медицинскую и психологическую помощь, или пытаться прятать голову в песок, пока дело не закончится трагично? С учёта через год можно сняться. Хуже, если подросток останется без помощи, застрянет в болезненном состоянии, разовьётся зависимость. Жить с таким заболеванием, страшным по разрушению социального, физического, психического статуса, крайне тяжело. Трагический финал, увы, вовсе необратим».


«Я не наркоман, так, решил побаловаться»

Единственного человека, который признался нам, что употреблял наркотики, мы находим по последнему адресу. Это молодой парень. Мы приезжаем к нему уже поздно вечером, в темноте. Нас приглашают в уютную квартиру с хорошим ремонтом. Парень живёт там вместе с родными.

Милиционеры проводят опрос, а потом мы выходим поговорить во двор, на скамейку.

Парень рассказывает, что после 9-го класса поступил в колледж в другом городе. Там и начал употреблять запрещённые вещества, вслед за многими другими учащимися.

«У меня после 9-го класса появилось слишком много свободы, я считаю, — рассказывает он. — И деньги мне давали. На переменках мы выходили покурить в беседку, и кто-то выходил с сигаретами, а кто-то — с наркотиками. К нам в колледж приходили бывшие наркоманы, проводили лекции. Мы не то чтобы не слушали… Просто, например, приходит мужик за 40 и говорит, что он употреблял 11 — 12 лет. Мы думали, что с нами такого точно не произойдёт. Ну, с кем-то не произошло. А те, с кем произошло, они уже умерли. Один раз у меня был передоз. Помню, что был в приёмном покое и кидался на врача. Родителей вызывали в колледж 11 раз. До сих пор они роются в моих вещах, проверяют все карманы, контролируют, куда я трачу деньги. У нас сложные отношения.

Пробовал спайс. После него на какое-то время забыл таблицу умножения, но других последствий у меня не было. А многие знакомые после спайса выходили в окно.

Один знакомый взял микрозайм и потратил на наркотики, потом его родителям пришлось отдавать тысячи. Одолжали деньги и не возвращали. Наркоманам верить вообще нельзя. Он обманет тебя рано или поздно.

Сейчас некоторые бросили. А тех, кто сам не бросил, заставили бросить в тюрьме. Вообще, я не считаю себя наркоманом. Так, решил побаловаться и “под кайфом” поехал на машине, вот и попался. Больше употреблять не собираюсь. Я знаю, что если сейчас начну, то потеряю всё, что у меня есть».


Портал «Здоровые люди». «Мифы и факты о наркотиках»: «Один раз не считается. Зависимость развивается только при регулярном употреблении». Это одно из самых опасных заблуждений, на которое когда-то повелись миллионы наркоманов во всём мире. 

Наркотик стимулирует участок головного мозга, ответственный за «гормоны счастья» (эндоморфины), после чего формируется зависимость. Причём процесс формирования зависимости закрыт для сознания человека, уловить его невозможно. Никому. Независимо от уровня IQ, пола и возраста.

Многие недооценивают быстроту привыкания к наркотику: зависимость может возникнуть уже после однократного употребления. Момент, когда пришло осознание проблемы, означает только одно: опасная черта пройдена, впереди пропасть. Теперь без посторонней помощи не обойтись.

Стоит ли играть в русскую рулетку, зная, что в револьвере патроны вставлены во все каморы барабана?


Как распознать наркозависимого и как получить помощь. Инфографика

«Наркоманам верить нельзя». Репортаж с рейда по потребителям наркотиков
Инфографика: Республиканский центр гигиены, эпидемиологии и общественного здоровья