Параллельный Слуцк. Директор и смертельные бордюры
Иллюстрация: Алиса Листапад

Захар Иванович шёл домой.

Знаете, когда вы принимаете какие-то важные решения в жизни и просто идёте домой, то вам открывается Параллельный Слуцк. Это когда у вас эмоциональный подъём или просто чувства обостряются. В такие моменты вы замечаете те уголки города, которые раньше — в приевшейся реальности и повседневной спешке – не замечали. Вот дерево. Как оно тут появилось? Его же здесь не было. За ночь, что ли, выросло?
А эта надпись на скамейках и на дверях подъездов: «Нищета». Она же по всему городу! Её тоже за ночь нарисовали?

Средний житель города может не замечать целые улицы. Это выглядит так, словно каждый живёт в каком-то своём Слуцке, помещающемся в треугольнике «дом-работа-магазин». И каждый такой Слуцк может не пересекаться с жизнью другого такого же полноценного жителя Слуцка. Словно они живут в параллельных городах.

Реклама

Директор

Вот и Захар Иванович жил в доме №12 на улице Анастасии Слуцкой. Вы эту улицу не сразу найдёте. Да и дом – типичную многоэтажку – тоже. Хотя наверняка много раз проходили мимо, улавливали периферийным зрением и окраиной сознания.
Захар Иванович был директором Слуцкой СПМК-778. Да, именно был. Месяц назад он написал заявление об увольнении. И сегодня был его последний рабочий день, который закончился. Он шёл домой. Десять лет директорства остались позади.

Он стал «большим начальником», сам не знает почему. Он проработал на предприятии и прожил в Слуцке достаточно, чтобы понять: есть два вида высоких должностей. Одни — желанные, другие – «расстрельные», то есть те, на которые тебя отправляют как на каторгу или в ссылку.

Но кто добровольно отправится на такую? А вот кто. Он лично знал одну коллегу, которая провинилась какими-то там махинациями в каком-то учреждении, но искупила вину: не смогла отказаться от предложения руководить учреждением, которое каждый житель Слуцка считает за честь винить во всех своих повседневных бедах… За 15 лет она стала, в общем-то, хорошей начальницей. Но каких нервов ей это стоило и стоит до сих пор, она ему не рассказывала…

Вот и Захар Иванович десять лет назад не хотел «карьерного роста». Его устраивала должность зама главного инженера. А сам главный инженер хитрый был – смог отказаться. Мол, скоро пенсия, здоровье не то, надо давать дорогу молодым…

Тут ещё и разные люди со всех сторон подсуетились. Из исполкома, местные депутаты (они же, как правило, являются директорами чего-нибудь). Даже из области приезжали, доверительно так руку на плечо клали: «Справишься, если что – всегда поможем». Да и зарплата – реально средняя, прямо как показывают по статистике. И он согласился.

Страхи

Кадровый голод и хорошие руководители – вечная проблема на местах. В условиях «болотистой местности» хороших начальников вырастить сложно – почва не та. А если вырастишь, так у тех «вырастают ноги» и на месте их не удержать. Или на повышение уходят, или в частники подаются, или вообще из страны уезжают.

10 лет назад и впрягся. По работе никогда не жаловался, хотя это и были десять лет страха:

  • страх за подчинённых и несчастные случаи на производстве;
  • страх за невыполнение директив, в адекватности которых сомневаешься;
  • страх за то, что обнаружат, как ты, скажем так, адаптировал маразм директив к реалиям жизни;
  • страх за проверки;
  • страх за нагоняи во время «исполкомов» и «селекторов»;
  • да и просто страх за то, что не справишься.

Может, кто-то и мог справляться со страхами. Вон, есть директор, который за много лет пережил открытие и закрытие чуть ли четырёх уголовных дел. И ничего! У него даже под микроскопом ничего не нашли. Это как издержка профессии. Наверное, надо ввести пары в вузах, в которых на факультетах «для директоров» учат: «Что делать, КОГДА (а не «если») на вас заведут «уголовку».

Сейчас, слава Богу, для Захара Ивановича всё это позади. Ему 50. Его зовут в частную фирму, где хотя бы «селекторных» нет.

Рукопожатие

Захар Иванович подходил к дому и профессиональным взглядом отметил, что в следующем году бордюры надо бы нашим службам поменять. А то их вид такой, что уже никакая покраска не спасёт. А грязь от дождей будет заливать пешеходную дорожку. И раз бордюры надо будет менять, нужно не забыть заглянуть к Николаевичу и напомнить, чтобы его хлопцы их занижали, где надо. Норма занижения бордюра в «ноль» относительно новая, но инерция, по которой бригады делают всё по старинке, ещё много лет будет мешать мамам с колясками, велосипедистам и инвалидам. И службу «115» по 30 раз за год будут заваливать из Слуцка просьбами о занижении.

И вот он шёл к дому, размышляя о бордюрах, когда навстречу ему почему-то с удивлённым выражением лица шёл дворовый пьяница Бэрка.
— Захар Захарыч, вас что, отпустили? – протянул он руку для рукопожатия.
Захар Иванович ответил на приветствие и сказал: «Да, отпустили», не ощутив подвоха.
— Что, сразу договорились, что всё вернёшь и пойдёшь директором в какой-нибудь колхоз поднимать его?
— Не понял, — сказал Захар Иванович. А потом понял. – Так, Бэрка, что это ты себе уже придумал?!
— Как что? Что это я придумал? Весь Слуцк знает, что тебя сегодня с рабочего места в наручниках вывели. Ни с того ни с сего увольняешься, куда уходишь – никому не говоришь. Всем всё понятно, что всё это значит…

Столкновение с параллельным миром

Перед Захаром Ивановичем открылся весь тот параллельный мир, который он все эти десять лет не замечал. Он понял, какие такие разговоры «ходят» вокруг него в Слуцке.

То есть ты месяцами «не просыхаешь» от работы, голова болит за заказы, изучаешь какие-то там новые методы управления персоналом, ездишь на курсы повышения квалификации, изучаешь очередные инструкции, вместе с главбухом приходишь в ужас от цифр, поддерживаешь связи, стоишь «на ковре» перед вышестоящими…

А тут (спустя десять лет!) глас «глубинного народа» тебе заявляет:

— Все знают, как тебе дачу построили – подогнали технику, забесплатно фундамент тебе сделали. Ещё знаю, что беседка во дворе у тебя стоит 5 тысяч долларов! За какие такие зарплаты? Тебя за это брали сегодня или ещё что было? Все знают, как ты строил все эти торговые центры и магазины. И какие там у вас откаты!..
— Я не строил. Наша организация была подрядчиком в определённом виде работ на объектах…
— Ай, хватит твои эти умные слова! Знаю, как твой дружок «химичил» с ремонтами детских садов. А как школы ремонтировал? Все знают…

И тут Бэрка начал разворачивать перед собеседником целую картину коррупционных схем. Как Захар Иванович «воротил» делами в составе и в сговоре со своими замами, директорами других предприятий и председателями вплоть до верхушки. И эта картина тайной жизни Слуцка в изложении Бэрки была (ЧТО САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ) очень логичная, цельная и даже без противоречий.
Именно из-за этой абсолютной логичности и убеждённости рассказчика Захара Ивановича захлестнули эмоции. Он едва не начал спорить с собеседником. Прямо тут, во дворе дома, под «ушами-локаторами» пенсионерок, сидящих на скамейках в 25 метрах от места монолога Бэрки.

Вот только не зря десять лет Захар Иванович был директором в непростой организации с непростым контингентом. А его контингент — это была гремучая смесь. С одной стороны – хваткие мастера на вес золота. С другой – алиментщики или ещё какие обязанные, которых ты не имеешь права уволить. А ещё — ныне действующие пьяницы и бывшие зэки (воры, убийцы, кровопийцы). Были и просто неустроенные по жизни люди. Или те, кто не решился уехать на заработки за границу и мыкался в ПМК как на перевалочном пункте судьбы. Или люди не криворукие, но которые работу отбывают. Зато вне работы халтурят как боги. Или халтурят прямо на работе.

Ему казалось, он занимался не стройкой (о, как он любил СТРОИТЕЛЬСТВО!), а занимался людьми, словно он устроился психотерапевтом на фабрику по производству жалоб. Жалоб на жизнь и на зарплату.
Ему казалось, что его миссией было помочь толковым работягам и бригадирам перетянуть горе-работников на светлую сторону и при этом чтобы горе-работяги не заразили их своим цинизмом, пофигизмом или просто алкоголизмом.
Десять лет имея дело с таким вот котлом судеб людей, он научился не поддаваться эмоциям и не втягиваться в споры.

«Скандалы, интриги, расследования»

— … и что, вы в Случниках отжали землю и устроили себе там базу отдыха, за бюджет построили там себе баню, теннисный корт, сделали столики с навесами. Все знают, что вы там бухаете и баб туда водите. И свои сделки там обсуждаете… — продолжал Бэрка разворачивать панораму вольготной и беззаботной жизни «Захар Захарыча».

«И это при том, что он совершенно трезвый! Что же они пьяные вытворяют? Какие истории друг другу рассказывают?» — думал Захар Иванович, слушая соседа по подъезду.

— … И твой дружок, тоже знаю, на чём погорел, — продолжал Бэрка очередной виток рассказа, в котором дружок Захара Ивановича ездил в Минск в казино, спускал там деньги. Служба безопасности казино обратила на него внимание, «пробила», что он с госпредприятия. Доложили куда надо, те проверили и последили за ним. А он получал откаты от коммерсантов «за благоприятное решение вопросов поставок продукции». – Посадили… Всё я знаю! Так что? Тебя за что взяли?

Бэрка выжидающе замолчал, что же ответит Захар Иванович… Будет отрицать? Оправдываться? Спорить? Подтверждать? Что?!

Но Захар Иванович знал, что даже самый последний алкаш изучит твою реакцию. И какая разница, на что эта реакция: на просьбу одолжить два рубля до зарплаты или высказаться «по Украине».

«Интересно, – подумал Захар Иванович, — в картине мира Бэрки есть место Госконтролю. Интересно, знает ли он, что даже через 10 лет могут прийти на предприятие и проверить каждую копейку потраченных БЮДЖЕТНЫХ средств? С этим у нас не шутят. Знает ли он, что, даже если ты закопаешь миллион рублей в землю, важно, чтобы они были закопаны правильно?»

Тысячи смертей

Захар Иванович подумал три секунды и ответил:
— Бэрка, видишь бордюры?
— Да, — озадаченно обернулся тот.
— Вот когда скажешь, что с ними не так, тогда и поговорим…

Знаете… По слухам чуть ли не половина белорусских директоров переживает если не «уголовку», то микроинсульты или сердечные приступы. Кому как повезёт. Когда Бэрка вернул свой взгляд от бордюров к собеседнику, Захар Иванович успел осунуться и упасть…

Бэрка всё понял. Бэрка знал, что делать…

Вот вы, скажем, идёте по Слуцку. Смотрите на человека и видите в нём обычного пьяницу. Только этот обычный городской пьяница был когда-то военно-полевым хирургом, который спас сотни жизней в Афганистане. Просто жизнь у него потом сложилась не очень…

Бэрка одной рукой нащупал пульс на шее упавшего Захара Ивановича, другой — достал телефон из кармана его пиджака, набрал 103, чётким командным голосом доложил о ситуации, пригрозил, что «если не вывезете «генерала» за 5 минут, то вас ждёт трибунал»…

Бордюры

Вы любите фильмы и книги? Вы знаете, что в каждой хорошей истории кто-нибудь хороший умирает? Или чудесным образом выживает. Иначе в такой истории нет жизни. Извините за каламбур…

Бэрка верил, что Захар Иванович выживет – он научился это видеть по глазам людей, которые попадали к нему на стол… Но прошло 35 лет, может, он пропил своё чутьё?

Когда Захара Ивановича везла «скорая», он думал только об одном: «Бордюры! Кто занизит бордюры?!»