«Никто никогда не должен работать. Работа — это источник почти всех несчастий в мире. Любое из зол, которые приходят вам на ум, проистекает от работы или от того, что мы живём в мире, созданном для работы. Для того чтобы перестать страдать, мы должны перестать работать», — писал Боб Блэк в своём самом известном и спорном эссе.

Работа унижает человеческое достоинство, но она же его создаёт. Она и даёт нам материальные ценности, и отнимает время, в которое мы могли бы ими воспользоваться. Работа давно воцарилась в центре общественной жизни. Но сейчас она постепенно его покидает, пишет «Нож».

Современное отношение к работе можно резюмировать двумя утверждениями:

Реклама
  1. Для большинства людей работа является главным источником чувства собственного достоинства и основным способом самоидентификации.
  2. Большинство людей ненавидят свою работу, считают её скучной и бесполезной.
    Как оба эти утверждения одновременно могут быть верными?

Пару веков назад работа стала превращаться в культ. Теперь этот культ слабеет и распадается, и его бессмысленность становится всё более очевидной.

Многие исследователи связывают культ работы с наследием пуританизма. По мнению Макса Вебера, это ответвление протестантства определило многие характеристики капиталистической системы труда.

Для пуритан работа стала основным механизмом духовного освобождения

Пуритане работали не для того, чтобы разбогатеть. Труд стал основной целью его жизни — работа превратилась в обязательство перед Богом, настоящее духовное призвание. Сама по себе она не ведёт к спасению души, но упорный труд и достигнутое благосостояние указывают, что человек находится среди избранных.

В XX веке почтительное отношение к труду культивировалось в таких разных обществах, как США, Китай и СССР. Стахановцы и маоисты ничего не слышали о Кальвине, но это не помешало им верить в труд как в божественное предназначение. Тот век закончился, но дело его живет: несмотря на все разговоры про баланс между работой и личной жизнью, мы до сих пор существуем в мире, который ставит личную продуктивность выше всего. Но это не навсегда.

Психологи, социологи и философы всё больше говорят о бесполезности длинного рабочего дня и о ценности досуга, об отсутствии взаимосвязи между зарплатой, занятостью и уровнем счастья, о негативных последствиях избыточной работы для человеческого здоровья и психики.

Во времена всеобщей автоматизации, цифровой экономики и экологических кризисов культ работы выглядит забавным, но опасным анахронизмом.

На самом деле, мы уже живём в мире пост-работы, просто ещё не все об этом знают.

Осторожно, работа!

Работа опасна для вашего душевного и физического здоровья. Исследователи из Австралийского национального университета рекомендуют работать не больше 39 часов в неделю: по их мнению, переработки вредят самочувствию, так как оставляют мало времени на отдых и правильный уход за собой. Согласно другому исследованию, работа дольше 55 часов в неделю на 33 % повышает риск инсульта и на 13 % — ишемической болезни сердца. Трудоголизм провоцирует риск диабета, вызывает депрессию, проблемы со сном и раннюю смерть.

В 1971 году американский врач Уэйн Оутс заметил, что некоторые любители работы демонстрируют те же характерные черты, что и алкоголики: ригидное, навязчивое мышление, повторяющиеся шаблоны поведения и сужение всех сфер жизни, которые не относятся к объекту зависимости.

Много работать не только вредно для здоровья, но и просто непродуктивно.

Около половины стандартного 8-часового рабочего дня занимает не труд, а прокрастинация, раскладывание пасьянсов или перекладывание документов из одной папки в другую. Многие специальности бесполезны даже не время от времени, а от начала и до конца.

По данным опроса YouGov, 37 % британцев считают свою работу бессмысленной и при этом не планируют её менять. В своём знаменитом эссе антрополог, анархист и участник движения Occupy Wall Street Дэвид Гребер дал этому феномену название bullshit jobs.

Это бесконечное количество администраторов, юридических консультантов и менеджеров среднего звена, которые сами признают, что их работа, в общем-то, не должна существовать. «Как будто бы кто-то специально создает все эти бессмысленные специальности только для того, чтобы занять нас работой». Если бы эти рабочие места вдруг исчезли, никто бы этого даже не заметил — более того, мир стал бы гораздо более приятным местом.

В 1930 году экономист Джон Мейнард Кейнс предсказал, что спустя сто лет благодаря технологическому прогрессу рабочая неделя сократится до 15 часов. Пока это предсказание не сбывается — хуже того, сегодня мы работаем даже больше, чем прежде.

Дэвид Гребер предполагает, что всё дело именно в бесполезной работе. Мы работаем больше, но делаем меньше — так работодатели и государство решают проблему безработицы и чрезмерного досуга. Но вряд ли это удачное решение. Притворяться, что ты занимаешься чем-то важным, когда на самом деле это не так, — одно из самых унизительных и дегуманизирующих переживаний. Каждый, кто когда-нибудь занимался бесполезной работой, хорошо об этом знает.

Мир до и после работы

Раньше к работе относились проще: она была всего лишь средством, а не целью.

В сообществах охотников-собирателей люди «работали», то есть занимались трудом, необходимым для выживания, не более 4–5 часов в день. Как заметил антрополог Маршалл Салинз, ограниченные материальные потребности оставляли много времени на отдых, социализацию, торговлю, религиозные ритуалы и церемонии. Крестьяне до индустриальной революции тоже работали не так уж много.

Работа подчинялась сезонным циклам — длинные периоды отдыха сменялись короткими вспышками бурной активности. Как указывал ещё один теоретик праздности Поль Лафарг, на выходные и праздники отводилось около четверти традиционного календаря.

Первая волна индустриализации увеличила количество работы до 70 часов в неделю. Все ужасы периода «первоначального накопления капитала», о которых писал Маркс, Диккенс и многие другие, возникли именно в это время. Постепенно количество работы сократилось до современной нормы в 40 часов. Одно из первых мест, где это произошло, были фабрики Генри Форда. Он понял, что рабочие должны не только производить, но и тратить — иначе кому он будет продавать свои автомобили?

Цифровые устройства и электронные сети сделали области работы и досуга взаимопроницаемыми: теперь весь рабочий день можно провести, не вставая с постели.

Мы живём в мире, где по-прежнему есть много работы, но мало устойчивой занятости. Взаимосвязь между зарплатой и рабочим временем распадается прямо на наших глазах.

Короткие контракты и проектные отношения сделали работу более свободным, но и более сложным занятием. Место пролетариата в системе труда занял прекариат.

Социальные учёные и активисты утверждают, что работе в традиционном понимании этого слова приходит конец. Согласно исследованию Школы Мартин при Оксфордском университете, около 47 % рабочих мест могут быть полностью автоматизированы. В книге 2016 года «Богатство людей: работа и её отсутствие в XXI веке» экономист Райан Авент предполагает, что автоматизация приведёт к масштабным и мучительным политическим изменениям, прежде чем общество приспособится к новой системе труда.

Трудоголизм уже давно выходит из моды. Когда-то тривиальный вопрос «кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» звучит всё более странно. Вместо того чтобы работать и зарабатывать как можно больше, мы всё стремимся к гармоничному соединению между работой и личной жизнью.