«После пожарища пришлось жить с коровами на поле». О чём «Кур`еру» рассказали жители трёх слуцких деревень

0

Чем живут жители села, какие воспоминания хранят, что за проблемы их волнуют, а какие моменты радуют? Об этом «Кур'ер» узнал у деревенских жителей во время традиционной поездки по региону.

Марыя, вёска Белічы

«Немцы пожалели мою маму». О чём «Кур`еру» рассказали жители трёх слуцких деревень
Фотографии: Александра Шагойко
Мне зараз 91 год. Жыву ў Белічах з 1953-га. У тым самым годзе ў вёску правялі радыё. Людзей тут жыло шмат. А моладзі колькі было! Увечары песні на ўсю вёску. А ў выхадныя дні то вяселле ў каго, то танцы ў клубе.

Як памятаю, толькі ў жыхароў тры статкі кароў было. Сама я ўсё жыццё даяркай прарабіла, а потым, калі пайшла на пенсію, дапамагала ў школе повару.
Вышываць вельмі любіла. У мяне да гэтага часу на ложках і падушках ляжаць мае вышыванкі.

Реклама

Цяпер зусім усё па-іншаму. Ды і людзей зараз няма. Хоць і вёска вялікая, хаты пустыя стаяць. Але жывецца лягчэй. Раней есці захацелася, а няма чаго з’есці. А зараз аўтакрама да самай брамкі пад’язджае, можна купіць усё, што мне захочацца.

Александр, деревня Горки

«Немцы пожалели мою маму». О чём «Кур`еру» рассказали жители трёх слуцких деревень

Я бы хотел поднять тему подорожания бань. Вот где сегодня пенсионеру помыться? Как можно было так увеличить цену на баню, когда люди, которые в неё ходят, имеют доход по 300−500 рублей в месяц! А ведь практически половина страны с такими зарплатами и пенсиями. Один раз в баню сходить — 6 рублей, это 300 рублей в год выходит (за 50 недель). Почти вся зарплата или пенсия. Это я даже не беру в расчёт, что человек захочет на месте купить себе бутылку воды. Вспомните, сколько стоила баня в советские времена. 20 копеек! За год это всего лишь 10 рублей. Да и люди ходят в баню не только помыться. В первую очередь это общение. Куда пойти человеку, чтобы просто поговорить?

Лидия, деревня Паничи

«Немцы пожалели мою маму». О чём «Кур`еру» рассказали жители трёх слуцких деревень

Наша деревня очень сильно пострадала во время Великой Отечественной войны. И меня всегда удивляло, почему про другие сожжённые деревни говорят, а про нашу молчат. А ведь она тоже сгорела, осталось только три дома.

Наша семья тоже осталась без жилья. После пожарища пришлось жить с коровами на поле, в шалашах, в землянках. Мама моя сильно обгорела тогда: лицо, руки, ноги… Папа повёз её на лошади в Слуцк в больницу. Пули свистели, но их не затронуло. А в больнице тогда только тёплые ванны делали. Они, конечно же, не помогали, только всё тело раскисало. Та рука, которую она не опускала в воду, заживала быстрее. Позже немцы пожалели мою маму и дали ей какую-то мазь. За год всё зажило.

После войны она пошла работать в колхоз, а я караулила нашу землянку. Какое образование? Никуда не ходила, только следила за жилищем. Сидела, обшивала свой порванный кафтан. Плохо жили, бедно, но дружно. Все деревенские друг другу помогали. Когда папа пришёл с войны, построил новый дом. Сейчас каждое лето в него приезжаем.