Вместо валюты — рожь и соль. Как жил Слуцк после войны с поляками, которая закончилась в 1921 году (записки очевидца)

Записки очевидца: жизнь при советской власти, Слуцк
Слуцк, начало ХХ века.  Улица Широкая, ныне — Ленина.  Фото из архива «Кур’ера»

«Кур'ер» публикует отрывки из воспоминаний Василия Алексеевича Игнатьева (1887−1971), который в 1916—1923 годах жил и работал в Слуцке. Это настоящий экскурс в историю, который состоялся благодаря сайту «Наследие Слуцкого края», где можно прочитать все части воспоминаний о Случчине.

При оставлении поляками Слуцка по Рижскому договору с ними ушли за новую границу с Польшей некоторые жители города. Наконец, перемены с властями прекратились, твёрдо установилась советская власть.

Реклама

Во главе вновь организованного отдела народного образования стали на этот раз белорусы: завотделом Окулин и инспектор-инструктор Пецевич. Вместо бывшей женской гимназии создана была школа второй ступени. Волею руководителей отделом народного образования я был определён в ней быть заведующим учебной частью. В основном в педагогический состав школы вошли преподаватели бывшей женской гимназии.

Новым в расписании учебных занятий было учреждение «урока питания». Так назывался перерыв в занятиях, во время которого ученикам и преподавателям выдавался бутерброд из небольшого куска ржаного хлеба с ломтиком сала.

Время было тяжёлое и с питанием, и с одеждой. В качестве обуви применялись в летнее время деревянные сандалии, и в городе стоял своеобразный гул и стук от них. На смену им стали шить матерчатые туфли с верёвочной подошвой, но это было уже роскошью. Были в ходу лапти.

Часто можно было видеть баронессу фон-Шлиппенбах шествующей по городу босячком, но с пышной шляпкой на голове.

Денежные знаки совсем вышли из употребления, и обмен производился на рожь. Если, скажем, нужно было купить мази для обуви, то берёшь с собой мешочек с рожью и направляешься в магазин. Рожь взималась в плату за обучение. В школе была отдельная комната, в которой она хранилась насыпью. Время от времени приступали к дележу, и тогда подводы с мешками ржи направлялись в квартиры учителей. При этом среди населения было ещё в ходу золото, и слуцкий житель Мигдал ездил специально в Минск, чтобы узнать его курс, и по пути с вокзала на ходу уже возвещал его.

Учителям несколько позднее отдан был в эксплуатацию монастырский фруктовый сад, урожай которого они перепродавали одному «гешефтмахеру» на золото, которое они поделили между собой.

Учителям также отдан был в пользование огород около костёла. Это было свидетельством проявления заботы об учителях со стороны органов народного образования, но жизнь всё равно была тяжёлой, особенно для семейных учителей, как, например, для А.А. Корсуня. Поэтому иногда бывало так, что ученики отдавали ему свои бутерброды, которые получали на «уроках питания».

Обстоятельства вынудили меня встать на «двойную тягу» для обеспечения своего существования: одно время я служил в Слуцком отделении Центробелсоюза письмоводителем и «бегал» на уроки в школу. Потом и совсем перешёл на работу в Центробелсоюз. Здесь зарплату нам частично выдавали натурой: солью, мануфактурой и др. предметами. В обмен шла соль.

Нас спасало от голода то, что удавалось запасать на зиму фрукты и выкармливать кабанчика, для которого летом собирали траву, а к ней примешивали варёную картошку. И этого было недостаточно, и мы принимали на квартиру учеников за оплату натурой. Жили мы тогда, как выше было уже указано, в особняке по главной улице. Домик был в саду, в котором были фруктовые деревья — груши. Кое-что я прирабатывал пением и по должности регента — булки хлеба и домотканое полотно.

На основании всего этого разве нельзя этот период нашего бытия назвать «хождением по мукам»?

О коммерческом училище

Коммерческое училище было закрыто на этот раз навсегда.

Среди многих моих жизненных впечатлений, так или иначе отложившихся в моей душе, коммерческое училище оставило глубокий след в следующих отношениях или, как говорят, аспектах.

  • В лице его педагогического коллектива я встретил редкие явления людей, спаян­ных единой идеей, упорно добивающихся её осуществления. Это был единственный случай в моей жизни.
  • Я не встречал больше в жизни таких преподава­телей русской литературы, какой была Антонина Владими­ровна Бердоносова. Я был всегда в восторге от тех постановок на литературные темы, которые она осуществ­ляла как иллюстрации к её занятиям.
  • Нигде в жизни, в педагогической деятельности я не встречал такого удачного разрешения преподавания иностранных языков, как это было в коммер­ческом училище. Здесь была библиотека с самыми элементар­ными рассказами на иностранных языках, и дети с раннего возрас­та приучались к чтению и рассказыванию.
  • Вопрос об отношениях между учащими и учащимися в коммер­ческом училище был разрешён на высоком уров­не, что мне в жизни приходилось мало встречать, если не сказать — совсем не встречать.
  • В коммерчес­­ком училище был разрешён вопрос о приучении учеников самим убирать за собой классы, а в частности — ухаживать за цветами в классе. На этот счёт в коммерческом училище был образцовый порядок. Теперь это, очевидно, дело невозможное, но опыт работы этого училища неплохо было бы изучить нашим нынешним школам.

Ранее: