В Слуцке остались ещё офицеры, которые служили в танковых войсках в 90-х, когда расформировали последнее подразделение — 29-ю базу хранения вооружения и техники (то, что оставалось от некогда доблестной 29-й танковой дивизии, которая более полувека дислоцировалась в нашем городе).

Служить в танковых войсках хоть и почётно, но трудно, ведь к армейской элите они никогда не относились. Артиллеристов, например, считали интеллигентами в силу знания ими математики и физики, а танкистов между собой называли «мазута».

Реклама

В День танкиста «Кур'ер» публикует рассказы офицеров о былом.

СПРАВКА. Подполковник Анатолий Исаев с 1969 по 1996 год служил в танковых войсках, в том числе последние 10 лет в Слуцке, одно время — командиром отдельного ремонтно-восстановительного батальона 29-й танковой дивизии. Подполковник Василий Зинчук отдал службе 27 лет, десять из них также служил в нашем городе. Ушёл в отставку с должности начальника штаба 29-й БХВТ (база хранения вооружения и техники. — Прим. ред.).

Стал танкистом из-за синих штанов брата

«Думаю, что на мой выбор повлияли детские впечатления. Мой старший брат Владимир учился в военном училище. Приезжал домой подтянутый, в курсантской форме. Мне не давали покоя его белые воротнички и синие брюки, они вызывали восторг! — рассказал Анатолий Исаев. — Наверное, оттуда всё и началось. Когда призвали в армию, в „учебку“ танковую попал. Там снимали три шкуры, учили по-настоящему. Потом в Германии служил, наводчиком танка стал. Когда командир предложил поступать в военное училище, я сразу согласился.

Выбрал за компанию с приятелем Казанское танковое. На первом курсе по армейской привычке всё ждал, когда же нами начнут заниматься, что называется драть. Не дождался, после солдатской службы не трудно было. Те, кто с гражданки, — школьники — стонали, тяжело. Суворовцы жаловались на еду. А нам после армии нравилось. Штанов синих я, правда, не носил — военная форма поменялась, но любовь к ней осталась на всю жизнь.

В ресторан ходили в форме

В советское время для офицеров была одна одежда — форма! У нас понятия такого не было, чтобы мы из дома выходили в гражданке. Дома отутюжишь её, начистишь сапоги, наденешь портупею, фуражку, как положено, — и на службу. Старшие офицеры делали замечание младшим, если был неопрятный вид. И по городу гуляли с жёнами, девушками, в транспорте ездили только так. Даже в ресторан, на концерт — думать не думали, чтобы идти в чём-то другом.

Когда в 88−89-х годах офицерам разрешили повседневно носить ботинки и брюки навыпуск, непривычно было. Как-то командир дивизии Владимир Звягинцев дал команду прибыть в часть. Мы собрались у штаба, смотрим друг на друга — дико, что все в брюках и ботинках. Вышел Владимир Александрович, посмотрел на нас, обошёл вокруг. „Что это вы надели?“ — спрашивает. Мы говорим, что разрешили же. „Слушайте внимательно! — сказал он. — В таком виде — на выходные и дома возле подъезда“. Да и действительно, где на службе в ботинках ходить? Полигон, танкодром — неудобно.

Представить даже не мог, что когда-нибудь офицеры будут прятать форму. Сейчас редко кого в Слуцке в ней увидишь, да и то — в полевой. Обычно приходят на работу и там переодеваются. Считаю позорным, когда офицер стесняется своей формы.

Как командный голос предотвратил самоубийство

Когда я после училища снова попал в Германию, в 78-м году произошёл такой случай. Однажды вечером меня вызвали на службу, сказали, что исчез солдат. Искали мы его долго. А нашли в одной из так называемых танковых казарм Гудериана, заброшенных уже тогда зданиях. Он прятался на чердаке. Увидел, что мы приближаемся, наставил в грудь штык-нож от АКМ и кричит: „Если ещё на шаг подойдёте, я проткну себя!“ Все остановились, не знают, что делать. Не знаю, как мне в голову пришла эта мысль… Я посмотрел ему в глаза и скомандовал: „Опустить руки! Опустить нож! Ко-о-о мне!“ И он опустил и пошёл. Вот что значит командный голос.

Как разбирался с мэром из-за „украденных“ бордюров

Территория рембата досталась мне в неприглядном виде: ни асфальта, ни бордюров. Денег на это не выделяли. Где что достанем, тем и благоустраивали. Вот еду я как-то по улице Богдановича, смотрю возле военкомата расширяют дорогу. Старые бордюры выворачивают и сваливают вместе с землёй в кучу с мусором. Я сразу подумал: „Пригодятся“. Взял „КРАЗ“, трактор „Беларусь“ и несколько солдат. Было это днём, но строители не работали. Мы два грузовика загрузили, увезли. Все довольные, предвкушаем, как мы их красиво пристроим. Назавтра меня вызывает заместитель по вооружению дивизии, говорит, что мэр города шумит, почему командиры стройматериалы воруют и на дачи возят. Отправил меня к мэру. Я тому спокойно всё объяснил, что не воровал ничего, а открыто среди бела дня вывез строительный мусор в расположение части. Разобрались. Я ему предложил ко мне на „дачу“ съездить — в рембат. На этом всё и закончилось. Территорию отремонтировали, стало красиво. Кто ни приезжал потом, все хвалили.

История с побегами к женщинам

В Уречье, куда меня направили служить после Германии, был случай. Есть такие мужчины, у которых на женщин „слюна бежит“. Вот у меня в роте такой солдатик объявился: не может, убегает и убегает. Когда мне про это доложили, я не пошёл домой, а остался в части, чтобы дождаться его возвращения.

Возвращается он. Здоровый такой белорус. Стал с ним беседовать: „Что ты бегаешь?“ Вздыхает: „Девушка“. Я говорю ему: „Запрещаю. На завтра вызываю маму“. Применял я иногда такой способ — воздействовать через родителей. Она к тому же недалеко жила.

Пришла на следующий день мама. Собрались в ленкомнате, разговариваем. Он сидит, она сидит. Я потом понял, что не надо было маму приглашать. Внушаю ей, что это уголовное дело, поговорите с сыном, а то сядет в тюрьму. Она выслушала, повернулась к нему и говорит: „Витя, ну ты уж если бегаешь, так хоть не попадайся!“ С этого дня родителей я ни к кому больше не вызывал.

О „страшном“ времени

„Страшные“ времена начались ещё при Горбачёве. Развал Союза по армии сильно ударил. Сокращение началось в 91-м, батальон ремонтный расформировали, сказали, что не нужен. Высококлассные специалисты оказались не у дел. Они-то понимали, что если есть танки, то без ремонта не обойтись. От понимания было ещё хуже. А дальше что?

Первое время по утрам ходили в 1-й военный городок, отмечались, что на месте. А делать… нечего было. И так почти год продолжалось. Зарплату платили непонятно чем: и зайчиками, и рублями российскими, и даже советскими, а иногда вообще не платили.

Мы между собой одни и те же разговоры вели: „Что дальше? Что с нами будет?“ А никто ответить не мог. Полная неизвестность. Я приходил утром на службу, а там офицеры и прапорщики сидят без работы. Это самое страшное. И ничего никому не обещали».

Как пехотинца посвящали в танкисты

«Как-то поехали слуцкие офицеры-танкисты на полигон в Осиповичи стрелять «штатным» снарядом (реальным. — Прим. ред.). Большое событие, такое бывало два раза в год, — рассказал Василий Зинчук, в это время занимавший должность начальника штаба 29-й БХВТ. — Это как праздник для танкистов. По результатам стрельб солдатам увольнительные выписывают, офицерам — премиальные, ценные подарки, потом отмечают это событие. Александр Тышкевич, в то время командир БХВТ, приказал мне участвовать, сказал, что я как начальник штаба должен уметь стрелять из танка. Мои доводы, что я пехотинец, и предложение пострелять из БМП он не принял во внимание. «Нет, ты будешь стрелять из танка!» — сказал. Думаю, что решил надо мной посмеяться. На полигоне я попросил офицера-танкиста показать мне, как пользоваться прицелом-дальномером, стабилизатором, автоматом заряжания и как производить выстрел. Я посмотрел и даже подумал, что проще, чем на БМП. Поехали стрелять. В результате оценку «отлично» получил командир танковой группы Иван Снежко и я. И то: он попал в мишень из танковой пушки двумя снарядами, а я — тремя.

Потом День танкиста праздновали, подарили мне начищенную гильзу от танкового снаряда, налили в неё водки, заставили выпить. Сказали: «Теперь ты танкист! Получишь ценный подарок». Подарили мне транзисторный приёмчик. Обрадовался. Думал, буду на рыбалке слушать. Но он отказался работать. Спросил нашего специалиста, в чём дело, тот разобрал и сказал: «Да он лежал лет 12 на складе, у него все сопротивления высохли, проще его выбросить. Вот так меня посвятили в танкисты».

В ТЕМУ. Прошло почти 20 лет после ухода военных. Во что превратились городки танкистов в Слуцке (фото)

«Кур'ер» поздравляет всех танкистов с их праздником! Желаем тем, кто служит, успехов в армейских буднях, удачного постижения искусства воевать. А тем, у кого служба позади, — крепкого здоровья, побольше тёплых дней, интересных занятий и только добрых воспоминаний.