С нового учебного года в школах Беларуси появятся руководители по военно-патриотическому воспитанию. В советское время они тоже были, их называли военруки. Чем занимались на занятиях по «военке», «Кур'еру» рассказали жительницы Слуцка, которые оканчивали школу в 70-е и 80-е в разных городах бывшего Советского Союза.

Автомат Калашникова разбирали и собирали за 30 секунд

«Занятия по «военке», так мы называли предмет «Начальная военная подготовка», проходили только в старших классах, — рассказала Ирина, она училась в 70-е годы в Сибири. — Это был обязательный урок один раз в неделю. На занятия нужно было надевать рубашку защитного цвета, как у военных, и галстук. Рубашек в продаже не было, их каждый добывал сам, как мог. За их отсутствие выгоняли с урока, ставили «н», разбирались с родителями.

Реклама

Перед началом урока все строились в коридоре и рассчитывались на «первый-второй», а военрука приветствовали, как в армии: «Здравия желаем!». Преподавал нам полковник-артиллерист в отставке, приземистый круглолицый бурят с тёмно-коричневым цветом кожи. Я уже не помню имени и отчества, а вот кличку «Чомба» запомнила навсегда. Его побаивались. В отличие от других учителей, с ним никто из учеников не спорил.

На уроках он рассказывал, из каких родов войск состоит армия, мы зубрили воинские звания и количество звёзд на погонах. Занимались строевой подготовкой — маршировали, разворачивались с песней. Военрук требовал выш е поднимать ногу и печатать шаг, девочки этого не могли сделать. В очень коротких юбках, которые тогда носили, ногу высоко не поднимешь, чтобы не сверкнуть нижним бельём. Сразу наказание! Тех, кто не старался, он заставлял маршировать по одному перед строем.

Из всех уроков мне нравились только занятия с оружием. Нас учили собирать и разбирать автомат Калашникова. Дотренировались до того, что делали это за 30−40 секунд. Изучали и устройство гранат, метали их на школьном стадионе. Интересно было стрелять в тире. Тир был оборудован в подвале школы, правда, заходили мы в него, перелезая через трубы теплотрассы. Я хорошо стреляла и даже ездила на соревнования «за честь школы».

На «военке» ещё изучали гражданскую оборону. Учили все химические средства, ядерные бомбы, которые мог применить противник. Из названий до сих пор помню: зарин, зоман, иприт. «Чомба» требовал от нас чётко всё перечислять, как в армии. Учили, как надевать противогаз, защитный костюм — и тоже на время.

К «военке» все относились по-разному: мальчишкам нравилось, девочки почти все не любили. Забавлялись, когда изучали, как оказывать первую помощь. Одного вызывали быть пострадавшим, таких желающих было много, ведь ничего делать не нужно. На него накладывали шину, перевязывали руки, голову. Это выглядело забавно. Такое представление! Особенно когда сделать правильно не получалось: повязка съезжала то на глаз, то на ухо! Тогда уже не могли сдержаться и хохотали.

Летом мальчишки ездили на неделю «на сборы», чтобы побыть солдатами на практике. Но их рассказов об этом я не помню".

«Шире ноги, я сказал! Носки — в стороны!»

«Я училась в слуцкой школе в 1979—1989 годы, — рассказала Светлана. — На НВП (начальная военная подготовка) девочки наравне с мальчиками ходили строем, тянули носок, разбирали/собирали автоматы, стреляли в тире с положения лёжа, натягивали противогаз по команде «Газы!»

Противогаз — это была такая беда для девчонок! Ведь на губах — помада, на волосах — лак, на ресницах — тушь. А после противогаза уже было не понять, где помада, где лак, а где тушь. Боролись мы с нашим военруком против надевания противогаза со слезами, с уговорами, с истериками. Но ничего не помогало. После НВП у всех красавиц класса была единая причёска «Я у мамы дурочка!» и очень «креативный» макияж.

А чего стоила стрельба в тире, лёжа на матах? Это был ещё один ад. В то время модницы носили школьные платья ну очень короткие. До такой степени, что нагнуться и поднять что-либо с пола без позора было невозможно. А тут стрельба в положении лёжа. Лежишь, платье с трудом прикрывает попу, а военрук стоит позади, там же и мальчишки, и командует: «Раздвинь ноги, я сказал! Носки — в стороны!». Парни — в экстазе, девчонки — в слезах…

Ещё одно в память врезалось. Наш военрук — человек армейской закалки и долгой казарменной жизни — не особо сдерживался в выражениях. Для девчонок нашего поколения матершина, да ещё из уст учителя, вызывала яркий румянец на лице. Так что порой после уроков НВП выбегали на перемену с горящими ушами и красными щеками, которые так гармонировали с пионерскими галстуками.

Вот такие воспоминания вызывает у меня слова «военрук» и «военная подготовка». Как будет в наших школах сейчас? Надо будет спросить у детей. Хотя нынешнее поколение вряд ли выбьет из колеи крепкое словцо".