Записки очевидца. Слуцк в 1917—1918 годы: новая власть, полная перестройка и немецкая оккупация

Записки очевидца: Слуцк в 1917-1918 годы, Слуцк
На базарной площади в Слуцке (сейчас центральная площадь города) проходило большинство революционных митингов. Здесь 29 октября 1917 года с крестьянского воза была провозглашена Советская власть. Реконструкция: Сергей Богдашич, Игорь Титковский, Евгений Матюшин

«Кур'ер» публикует отрывки из воспоминаний Василия Алексеевича Игнатьева (1887−1971), который в 1916—1923 годах жил и работал в Слуцке. Это настоящий экскурс в историю, который состоялся благодаря сайту «Наследие Слуцкого края», где можно прочитать все части воспоминаний о Случчине.

На новый 1917 год в Слуцком лазарете была устроена ёлка для раненых, в числе приглашённых был и я. Чувствовалось приближение февральской «грозы». В проведении этой революции принимал очень активное участие главный врач лазарета Хирин: ему было поручено произвести смену полиции на милицию. Как сейчас я вижу его разводящим по постам представителей новой власти с красными повязками на руках.

Реклама

В дальнейшем события в городе были отражением общегосударственных событий: всё бурлило, всюду митинговали, а экономика катастрофически падала. Сатирическим явлением были «керенки», бумажные знаки — жёлтые достоинством в 20 рублей и зелёные — в 40 рублей. В зарплату их выдавали листами, и они не имели никакой цены. Новая гроза неумолимо надвигалась.

Новая власть в Слуцке

25-го октября была дождливая погода, а около книжного и писчебумажного магазина Гринвальда, что был на центральной улице города, с утра толпился народ: здесь висело написанное от руки сообщение об Октябрьской социалистической революции и к нему приложен список нового правительства во главе с В.И. Лениным.

Сообщение это обсуждалось на разные лады. Хозяйка нашей квартиры Беля Эпштейн даже выска­зывала предположение, что не является ли эта перемена осуществлением мечты евреев о Мессии.

Началась полная перестройка жизни

Первыми представителями новой власти в городе явились два гимназиста: Иванов — из восьмого класса и Попович — из седьмого класса. Дело было упорядочено с появлением команди­рованного из центра ленинградского, тогда ещё петроградского, рабочего-швейника Владимирова, который стал во главе уездного исполкома.

Самым опасным моментом в жизни города был в это время катастрофический развал фронта и опасение, что неорга­низованная масса людей нахлынет в него и могут быть эксцессы. Однако этого не случилось: главные массы солдат с фронта направились по линии Сморгонь — Минск, минуя Слуцк. В городе медленно налаживался порядок, между тем его ожидало новое испытание, которое обозначало уже подлинное вступление его в полосу «хождения по мукам».

Немецкая оккупация

В феврале 1918 года немцы вступили в город. Было воскре­сенье, и, как всегда, жители города из христиан после обедни прогуливались по главной улице. Вдруг вдали на линии шоссе со стороны фронта появилась чёрная точка. Точка эта по мере приближения к городу росла, и, наконец, можно было отчётливо различить впереди приближавшегося кортежа небольшую машину с немецким офицером, а за ней штук десять громадных автомашин с плотно стоящими на них немецкими солдатами, с ружьями на боку. «Гости» кричали: «Здравствуй, Русь!». Через два часа они уже разместились в городе, и их стало не видно: они как бы притаились. На другой день в город вошли тучные баварцы и ещё кое-какие военные части непрезентабельного вида, вероятно, «поскребышки» населения, мобилизованные в конце войны. Через некоторое время мы узнали, что немцы разоружили армию польского генерала Довбор-Мусницкого в количестве 60 тысяч, стоявшую под Бобруйском.

Первое распоряжение немецкого коменданта по городу, расклеенное в разных местах, имело следующие пункты: принимаются к хождению на равных основаниях русские, польские и немецкие денежные бумажные знаки по соответствующему курсу; за спекуляцию деньгами — расстрел. Немцы восстановили земство. Банк приступил к своим обычным операциям. Учебные заведения, в том числе — духовное училище, которое из-за отсутствия учеников не работало, представляли коменданту ведомости на выдачу жалования на немецком языке, и банк в соответствии с резолюцией выдавал деньги.

Представитель от немецкого командо­вания присутствовал на заседаниях земской управы, причём при входе в зал снимал шпагу. Военный пастор во время богослужений приходил в собор и на пасхе стоял в алтаре.

От населения требовалось, чтобы при встрече с немецкими офицерами мужчины снимали головные уборы. В городе появился немецкий книжный магазин, но не было заметно, чтобы немцы стремились развивать торговые операции.

В общем, в городе создалась своеобразная идиллия: немецкие офицеры были гостями в богатых еврейских семьях. Жизнь в городе шла своим чередом, но у населения исподтишка «скупались» продукты сельского производства, т. е. прямо сказать — выкачивались эти продукты на потребу отощавшему за войну немецкому населению. Немцы в это время разбили уже свой лоб о Верден, но от солдат это скрывалось. Заговоришь с кем-нибудь из них, то они только и твердили, начитавшись своих газет (а их хорошо ими снабжали): «Энглянд — капут», «Франкрейх — капут», когда уже ясно было, что война ими проиграна, и назревал немецкий «Октябрь».

Ушли немцы из Слуцка в конце октября или начале ноября точно в день и час, которые они объявили населению. Перед уходом их командование ещё разыграло комедию с приведением служа­щих под германское подданство с приложением отпечатка пальца.

Наши «победители» при уходе больше походили на мокрых куриц. Ходили слухи, что когда это воинство проходило через Польшу к домашним пенатам, то поляки пораздевали его и оно голеньким заявилось домой. Подтвердилось известное изречение Наполеона Бонапарта, составленное на основании его собственного опыта: «От великого до смешного только один шаг».

Ранее: