«Вот это дно и есть». Мнение о том, как белорусы рискуют оказаться преступниками

«Нам реально будут завидовать». Сергей Чалый подводит итоги года, Слуцк
Фото: ex-press.by

Близость к власти в Беларуси и участие в любых её мероприятиях оказывается чрезвычайно токсичным, и самым ярким примером этого стал визит в Минск Рене Фазеля, международного хоккейного функционера. Сергей Чалый, независимый аналитик, говорит, что повторить злоключения швейцарца и продемонстрировать приязнь белорусским властям больше вряд ли кто решится. Почему же умение создавать и продавать качественные иллюзии изменило вертикали?

В США система встала на защиту закона, в Беларуси — на защиту президента

Но начнём анализ последних событий с аналогией между США и Беларусью. Трампа и Лукашенко сравнивали много раз, а вот штурм Капитолия и события в Беларуси сравнивать крайне сложно, отмечает Чалый.

Реклама

— Это совершенно разные и в общем несравнимые вещи. История в США — это вовсе не об украденных выборах и даже не о попытке захвата власти, история Беларуси — не о выборах и людях, которые вышли протестовать против их результатов. Ключевой вопрос — о поведении системы. А сработала она совершенно противоположным образом. В США она встала на защиту закона и против неконституционных действий сторонников президента, в Беларуси — на защиту президента и против закона. Всегда важней не поведение отдельных людей, каким бы странным и безответственным оно ни было (а в Капитолии, к примеру, оказалось немало крайне странных людей), а то, как правоохранительная система становится на защиту закона. Или не становится. Так что события произошли фактически противоположные, и кроме сходства типажей двух лидеров их мало что объединяет, — подчёркивает эксперт.

Попытка переворота в США была смешна — это косплей переворота, фейковый переворот, продолжает Чалый. Люди не знали, что делать внутри здания, кто-то ходил там по туристическому маршруту, кто-то прихватил документы из кабинета спикера палаты представителей Нэнси Пелоси. Всё было вполне смешно, пока не кончилось трагично — гибелью людей.

— Но феномен Трампа в том, что он всегда был фейковой фигурой. Всё, что он делал — старался создать иллюзию. Быть серийным банкротом, но вести себя, как миллиардер — это его стиль. Он стал первым президентам медийной эры, как Кеннеди — первым телевизионным президентом. Начиная с Кеннеди политику было всё менее важно заниматься управлением, влиянием на судьбы людей, и всё больше — производством образа, аутентичности. И Трамп завершил этот очень важный тренд. И когда у него произвели ампутацию твитера — все узнали, где была смерть Кощея, — иронизирует Чалый.

Так некогда очень важная функция, а американская демократия начиналась со СМИ, с памфлетов, стала простым потребительским товаром.

— Все начали понимать, что-то, что они видят в политиках, — это фейк, дурилка картонная. И Трамп первый кто сказал: «А я не стесняюсь этого! Более того, я этого и не скрываю».

Аналитик проводит такую параллель: в США популярен реслинг (театрализованное спортивное шоу, сочетающее борьбу и работу на публику), который нигде в других странах не прижился. Это изображение серьёзной, чуть ли не смертельной битвы, где абсолютно всё — постановочное, фейковое.

— Но производят они такую штуку, которая на сленге называется Kayfabe. Суть его в том, что они производят такой фейк, в который готовы верить зрители. И тогда, когда это работает с обеих сторон, звезды сходятся и шоу функционирует. Трамп выглядел аутентичным политиком благодаря тому, что говорил: «Да, я такая же дурилка, как остальные, но я этого хотя бы не стесняюсь». Но это не работает без желания публики верить в реальность шоу, зная, что это косплей и фейк. Без веры публики всё рассыпается, — подчёркивает Сергей Чалый.

«Вот это дно и есть». Чалый о том, как белорусы рискуют оказаться преступниками, Слуцк
Фото: reuters
И тут параллель с Беларусью более интересна, чем при сравнении протестов. Вот Трамп заявляет, что к нему на инаугурацию пришло максимальное число человек, хотя по фото было очевидно, что их в разы меньше, чем у Обамы, а Александр Лукашенко говорит, что «Теслу» ему Илон Маск подарил… И если сперва верили обоим, но в конце пьесы сценарии оказались разными, Трамп не стал играть до конца, не отдавать любимую.

Трамп не поддержал протестующих по его призыву, и Чалый уверен — дело не в страхе.

— Ему реально грозит персональный крах, и бояться поздно. Но он посмотрел, какие люди там собираются, и его, по свидетельствам очевидцев, которым я склонен верить, отвратило то, насколько неприглядно выглядят пришедшие к Капитолию. Не ожидал он, что там такие реднеки (жаргонное название белых фермеров, жителей сельской глубинки) будут среди его поклонников.

И этот эстетический, антропологический аргумент важен в эпоху визуальных медиа.

Нирвана Трампа и иллюзии Лукашенко

— Лукашенко практически достиг нирваны Трампа, но не может сделать последний шаг — признаться в производстве иллюзий, хотя это очевидно. Вот, к примеру, манипуляции с цифрами, вроде тех, где сторонников власти на митинге 16 августа было больше, чем противников, хотя всем, кто видел своими глазами, было очевидно обратное. До этого последнего шага, превращающего его в идеального политика эпохи постправды, Лукашенко двигался весьма успешно. Казаться, а не быть — стало важным принципом. Получалось создать информационный пузырь, в котором всё прекрасно, и нам просто все окружающие завидуют, — говорит Чалый.

В этом мире Трамп — миллиардер и самый успешный президент. А в Беларуси удалось создать успешные производства, выпустить шоколад «Президент» и водку «Президент» — лучшую в мире, провести лучший в мире чемпионат мира по хоккею, Европейские игры — видимость этого у нас в принципе получалась.

Это история про «подковать блоху» — сделать что-то выдающееся в одном экземпляре — можем, но произвести серийно просто хорошую конкурентоспособную вещь — нет. Это ровно то, что отличает феодализм от капитализма, подчёркивает эксперт. Ремесленническое производство уникальных вещей («шедевры» на цеховом жаргоне) против массового производства товара, доступного всем.

— В итоге на создание иллюзий в Беларуси работает целая бюрократическая машина: на пике коронавируса она плодила отчёты о том, что и средств защиты, и оборудования, и персонала везде хватает, на пике протестов — отчёты о том, что никаких протестных настроений и идеологически неправильных мыслей в коллективе не выявлено, всё хорошо, мы живем в лучшей в мире стране. Источники говорят, документооборот вырос в разы.

Чалый подчёркивает: Лукашенко всегда мечтал остаться в истории, стать исторической фигурой. Но получается байка про то, как Ленину в Горках печатали один экземпляр газеты «Правда», где всё хорошо, где нет голода и разрухи, гражданской войны, коммунизм побеждает и все довольны. Примерно так выглядит и мир Лукашенко. И тот же экономический блок не может донести до него ничего о тяжелой реальности, где есть большой внешний долг, неэффективные производства, давление на рубль. Но вместо этого на совещании звучит про то, что «давно пора покончить с этим рынком».

— Лукашенко начинал свою карьеру с пожелания пожать руку последнему предпринимателю, но выяснилось, что если для укрепления власти тебе нужен экономический рост, то предпринимателей лучше оставить в покое. В итоге с идеологией не получилось — она была побочным продуктом жизнедеятельности государства. Не было реального целеполагания, работы высшей нервной системы. Но цель была одна — укрепление власти, и держалось всё на насилии, сперва в 1996-м, потом в 2020-м. А «социальное государство» — это побочный продукт от укрепления власти. В итоге хотелось, чтобы все признавали тебя в качестве великого президента, чтобы твои советы неопытным политикам Трампу и Зеленскому воспринимали всерьёз, а вышло, что круг верящих чрезвычайно узок, — говорит эксперт.

Любимый для любимого

Чалый отмечает, насколько пророческой оказалась книга, подаренная Лукашенко Ксенией Собчак — «Осень патриарха» Маркеса.

— Всё, что мы видим сейчас, несмотря на все усилия пропаганды, выглядит жалко. А пропаганда потерпела поражение: заставить людей поверить у неё не получается, выходит создание постправды, вроде той, где на экране, расставив ноги, стоит Азарёнок и говорит о том, что победитель был известен заранее, потому что Александр — значит победитель… Это вызывает только недоумение, всем известно, что «победитель» — это Виктор, Александр — «защитник»… То же самое и с последним интервью Наиле Аскер-заде на телеканале «Россия» — не представляю его адресата.

Эксперт отмечает, что если это попытка обращения к Путину, то выглядит она весьма слабо, особенно с учётом того, что лично встречаться с Лукашенко Путин не спешит, мол, коронавирус же, хотя с главами Армении и Азербайджана встречался в офлайне. Белорусской аудитории поднятые в интервью вопросы были очевидно не интересны.

— У меня одна версия: адресат здесь тот же, что и источник. Это интервью — для него самого и делалось. Лукашенко нужно чувствовать, что он по-прежнему любим, популярен и крут. Это попытка доказать самому себе, что всё по-прежнему, что харизма работает. Не всех, так хоть журналистку обаяю. Кандидатура для этого, кстати, вполне подходящая. На это можно сказать только: может, ты и попал в свою цель, но целил слишком низко. В результате всех этих усилий мы увидели ужасающее одиночество, вроде того, которое было на фото «ситуационного штаба» во Дворце независимости, где в кадре за огромным столом только сам Лукашенко, Коля и Наталья Эйсмонт

«Вот это дно и есть». Чалый о том, как белорусы рискуют оказаться преступниками, Слуцк
Фото: Пул первого
Такой же эффект, продолжает Чалый, и от новогоднего обращения, где разрушается стена и Лукашенко выходит к людям.

— Но какие это люди? Жена ОМОНовца и ближайший круг президента, традиционно участвующий в сборе арбузов и других мероприятиях по сплочению его трудового коллектива.

Аналитик уверен, что тайная инаугурация, тайный концерт для своих, самый узкий круг вокруг Лукашенко на массовых и не очень мероприятиях — это оттого, что участие в таких вещах стало ударом по репутации.

— Это — стыдно. Лукашенко теперь — токсичный актив. И казус с прилётом главы Международной федерации хоккея Рене Фазелем — лучшее доказательство. Мы уже говорили о том, что раньше знакомство с Лукашенко было ресурсом, сейчас — это налог на твою репутацию. Поддержание иллюзии того, что любимая — в твоих руках, обходится всё более дорого. В итоге Фазелю пришлось неуклюже оправдываться и извиняться и за все фото с тёплыми объятиями, и вообще за весь формат коммуникаций с Лукашенко и его окружением. Вот как работает институт репутации.

Поэтому, продолжает Чалый, он с большим нетерпением ждёт очередного Всебелорусского народного собрания.

— Это снова попытка создать иллюзию народной любви, отбирая для этого специальных людей. Но с этим есть проблемы. Изобразить искренность уже не получается, а признать искренность фейковой ещё не готовы. Нирваны Трампа у нас ещё не достигли, хоть и продолжают делать вид, что ситуация стабильна, Лукашенко всех победил, протесты задушены, настало национальное единение. Но примирение не бывает без покаяния, — уверен он.

Поздравляю, это — дно

— Можно объявить год примирения и продолжить избиения и задержания. Обратите внимание, теперь не нужно ни умысла, ни каких-то признаков общественной опасности для того, чтобы ты был признан преступником. Сейчас для обвинения достаточно формальных вещей, которые раньше навешивались на очевидность преступления, когда был виден нанесённый вред обществу, личности, безопасности и т. п. А теперь: «По предварительному сговору, заранее распределив роли, пользуясь формальным поводом — сбором подписей…» Под это подпадает абсолютно любая человеческая деятельность! Собраться на пиво, на пикник, прогулку — всё, преступление! Договорились, что кто-то мясо берёт, а кто-то шампуры — значит, роли распределены. Доказать, что под видом сбора подписей ты действительно собирал подписи невозможно. Все долго спрашивали, где дно. Так вот это дно и есть, когда признаков любой целенаправленной человеческой деятельности достаточно для обвинения и заявлений об угрозе государству. Ни умысла, ни ущерба, ни общественной опасности больше не надо.

Все долго спрашивали, где дно. Так вот это дно и есть, когда признаков любой целенаправленной человеческой деятельности достаточно для обвинения

При этом эксперт уверен: во всех этих действиях надо пытаться найти логику.

— Моя любимая цитата из «Гамлета» — слова Полония: «В его безумии есть своя система». Но когда я говорю о действиях, речь не только о действии периферийной нервной системы, сколько о высшей, о том же целеполагании. Если бы Лукашенко пошёл по пути Трампа, получился бы такой милый дед-сказочник, идеальный политик постправды. Ну приукрашивает он действительность, говоря, что Маск ему «Теслу» дарил. Ну и что? Мило же. Не надо выкручиваться, пытаться как-то объясняться. Нормальная байка. И скажите честно: «Да, это байка. У нас президент любит рассказывать байки. И людям это нравится». Многим бы вполне понравился политический аксакал, который иногда между мудростями делится с нами охотничьими историями, может, немного и присочиняя. Это путь вполне приемлемый. Но мы выбрали то, что выбрали: неразрешимый парадокс, попытку вести себя, как Трамп, не признаваясь, что ты — как Трамп. То есть ты производишь иллюзии, не признаваясь, что производишь иллюзии. В итоге сейчас власть, используя насилие, пытается вернуться в состояние, когда ей не надо было применять насилие. Так не бывает. Здесь не работает либо цель, либо средства. Очередное непреодолимое противоречие, — говорит Чалый.

Власть, используя насилие, пытается вернуться в состояние, когда ей не надо было применять насилие. Так не бывает

— И вот в чём разница этих двух позиций: в первом случае она — милая, во втором — стыдная. Хотя в обоих случаях человек делает одно — рассказывает сказки, охотничьи истории. У нас то, что могло быть милым, стало стыдным.

И подтверждения этому есть в том самом интервью, уверен Чалый.

— Видно, как неловко самому Коле Лукашенко за то, что папа журналисту, чужому человеку, рассказывает эти байки. Думаю, если бы не этот информационный кокон, у Лукашенко был бы шанс пойти по пути Трампа. Этот путь сейчас пытаются нащупать, то говоря, что по новой Конституции будет другой президент, то про то, что Всебелорусское собрание получит конституционный статус. Но что из реально будет, пока не понятно.

Да и с собранием, которое должно стать второй попыткой после откровенно провального митинга 16 августа продемонстрировать народную любовь, есть сложности, отмечает эксперт. Люди уже говорят о том, что их включили в состав делегатов, не спрашивая. Никакой прозрачной процедуры выдвижения нет. А идей, и причёсанных и нет, не было уже на предыдущем Всебелорусском собрании.

— Оно может одобрять идеи, но не выдвигать. Не способна система, созданная для получения указаний, генерировать предложения. А никакая реальная политическая компания в Беларуси сейчас невозможна. Как проводить референдум, если люди опять «по предварительному сговору и используя формальный повод» начнут всё нарушать? А принимать изменения кулуарно — значит признать, что поддержки нет вообще.

Все эти тайно-стыдные мероприятия подтверждают то, о чём говорили социологи, Вардомацкий: крайне узок круг сторонников Лукашенко, они немобилизуемы, они не способны генерировать мысли, уверен Чалый. У них нет идей, кроме идеи сохранить власть Александра Лукашенко, пытаясь создать иллюзию того, что нынешнее положение вещей — это и есть хорошо. А остальные неприятные вопросы можно отложить на потом.

Так что пока у нас народное единство под звуки дубинок. И сейчас белорусы живут в двух реальностях, считает Чалый. В одной — Лукашенко и его сторонники всех побили, победили и вот прямо сейчас у них примирение и единение (правда, не понятно, с кем). В этой реальности депутат Палаты представителей, член Компартии Беларуси Сергей Клишевич, рассказывая историю собраний всебелорусов, заявляет, что «после проведения первого Всебелорусского народного собрания и ликвидации неконституционного Верховного Совета…»

— Дальше можно не читать. Верховный совет тогда был единственным органом, сохранявшим легитимность. Но чтобы иллюзии работали, нужны вот такие конструкции, где Всебелорусское собрание, которого не было и нет в Конституции занимает важное место в политической системе, — говорит Чалый.

В другой реальности уже «мы — невероятные», «мы — победили».

— Правда частично есть и там и там. Но прекрасно понятно, что эти реальности не могут существовать одновременно. Помните песню Лявона Вольского «Менск i Мiнск»? «Мы жывем адначасова ў двух гарадах/Падваеньне асобы зрывае нам дах». Это альбом 2007 года, фактически написанный по событиям весны 2006-го. Казалось бы, сейчас то же самое. Но есть принципиальная разница. Тогда те, кто выбирали «Менск», были маргинализованы, деморализованы и разбросаны. А сейчас реальности по-прежнему две, но одна совсем окуклилась, очень узок их круг и страшно далеки они от народа. И главное их чувство, которое тщательно скрывается большинством — стыд от того, что они там находятся. Им стыдно вместе оказаться. И насколько комфортно вместе второй группе, как она расширилось, как легко собирает людей! — подчёркивает аналитик.

Иллюзии сейчас — главный продукт и для внутреннего, и для внешнего рынка, производимый властями Беларуси

Он продолжает: количественный и качественный состав двух групп поменялся разительно, и нынешнее статус-кво не удовлетворяет никого.

— Смотрите, Трамп сознательно отказался от управления в пользу шоу. В Беларуси управления тоже нет. Нет идей. Что вы можете предложить? План вместо прогнозов? Очередной отказ от рынка? Контрсанкции в виде закрытия иностранных предприятий? Нет предложений! Но признать, что их главная работа сейчас — создавать шоу, делать вид, власть пока не готова. Хотя именно иллюзии сейчас — главный продукт и для внутреннего, и для внешнего рынка, производимый властями Беларуси. Но мы же помним: это работает, только если в игре готовы участвовать и зрители, которые знают, что это — шоу, и даже готовы за него платить. Но белорусские зрители — не готовы. И ничего не работает. Этот путь закрыт, — резюмирует Сергей Чалый.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.