«Коллектив находится на очень тонкой грани». Коллеги о враче, которого подозревают в разглашении медтайны

0
«Коллектив находится на очень тонкой грани». Коллеги о враче, которого подозревают в разглашении медтайны, Слуцк
Артем Сорокин. Фото с личной страницы в Facebook

Уже пятые сутки Артём Сорокин, врач-анестезиолог больницы скорой медицинской помощи, находится в СИЗО. Его задержали 19 ноября: Генпрокуратура подозревает врача в разглашении медицинской тайны — якобы он распространил информацию, что в крови Романа Бондаренко не было обнаружено этанола. Причём это, по версии ведомства, «недостоверные сведения». Дома Артёма ждут трое детей и жена, на работе — сотни пациентов и коллеги, которые рассказали TUT. BY о том, какой он человек, врач и друг.

В каких сложных операциях участвовал как анестезиолог? «Во всех»

О том, что Артёма Сорокина задержали, его коллеги узнали из новостей. Перед этим они долго звонили ему на телефон: смена у Артёма закончилась около 16 часов, он переоделся, куда-то выскочил в верхней одежде, оставив свои вещи в ординаторской, — и пропал.

Спустя полтора часа тишины, в прямом смысле как гром среди ясного неба, грянула новость о задержании, которая ошарашила всех.

Реклама

— Мы все на эмоциях, — говорит медсестра, которая в последнее время часто работала с Артёмом Сорокиным в операционной. — Переживаем за него сильно. И ждём, когда Артёма Александровича наконец отпустят. Такие люди не должны находиться в СИЗО.

В больнице скорой медицинской помощи Артём Сорокин работает с 2013 года. Был период, когда он переходил на постоянную работу в ЦРБ Марьиной Горки и Червеня, но БСМП не бросал: всегда брал дежурства.

— Это человек, который в любой ситуации придёт на помощь, поможет, подскажет. У него действительно очень большой опыт работы. Таких врачей в нашей больнице — единицы, — рассказывает его коллега-анестезиолог. — Когда ты работаешь «на районе» чуть ли не единственным анестезиологом-реаниматологом, это колоссальный опыт. В своей практике он сталкивался со всем. Реально со всем. К нему всегда можно обратиться за советом, и ответ Артёма обязательно будет очень компетентным и основательным.

«Коллектив находится на очень тонкой грани». Коллеги — о враче, которого подозревают в разглашении медтайны, Слуцк
Фото: motolkohelp
На вопрос, во время каких сложных операций Артём был анестезиологом, его коллеги наперебой отвечают: «Во всех».

— Расслаивающаяся аневризма аорты, тяжёлая ЧМТ, тяжёлые сочетанные травмы при падении с высоты, сложные переломы при ДТП, — перечисляют врачи. — Да и Бондаренко, которому Артём оказывал анестезиологическое пособие, был далеко не простым пациентом. Чтобы об этом судить, не нужно было видеть его вживую — достаточно просто посмотреть медкарту и протокол операции, описанный хирургами. Так вот, Артём справился: после операции передал человека в реанимацию живым, пациент прожил после этого более 15 часов.

«Артём — это человек с исключительными личностными качествами, жизненными идеалами и принципами»

В голосе врачей-анестезиологов, с которыми мы общаемся, звучит подавленность. Для них Артём не просто коллега, он — друг, с которым они работали бок о бок и переживали множество сложных, даже критических моментов.

— Артём очень профессионален. Он врач с высшей категорией, который может работать и в хирургии, и в педиатрии, и в нейрохирургии, и в травматологии — везде. Он универсальный анестезиолог.

«Коллектив находится на очень тонкой грани». Коллеги — о враче, которого подозревают в разглашении медтайны, Слуцк
Фото: Ольга Шукайло, TUT. BY
— Кроме этого, Артём — это человек с исключительными личностными качествами, жизненными идеалами и принципами. Думаю, ни один сотрудник этой больницы не скажет о нём плохо, не вспомнит ни одной негативной ситуации, связанной с ним, потому что их попросту нет. Хотя, вы сами понимаете, рабочие моменты бывают разными. Но с Артёмом никогда не случалось ни споров, ни недопониманий. Он очень коммуникабельный, благодаря своему чувству юмора, профессионализму, порядочности умеет найти общий язык со всеми. Вряд ли кто-то вспомнит, чтобы Сорокин с кем-то ругался или плохо говорил о ком-то. Настолько он интеллигентный.

По словам коллег, особый талант Артёма Сорокина — его умение общаться с пациентами, которое позволяет побороть страх перед анестезией.

— Это просто дар какой-то. Бывает, заходишь в операционную, где он делает анестезию пациенту, которому нужно заблокировать только ноги или одну руку. Видишь, что человек напряжён, волнуется, но Артём с ним какие-то машины обсуждает, про космос рассказывает. И пациент расслабляется, уже и не так страшно.

«Чтобы обеспечить семью, работая врачом, нужно пахать. И Артём пахал. Но никто не видел его потухшим или уставшим»

Рабочий день в отделении анестезиологии начинается в 8.30. До 19 ноября обычный день для задержанного врача начинался за пару часов до этого: он вставал как можно раньше, чтобы помочь жене с детьми, собирался на работу, садился на электричку и ехал из Марьиной Горки в Минск.

В ординаторскую, вспоминают коллеги, Артём приходил одним из первых. Желал доброго утра, рассказывал о детях, о том, что нового прочёл или посмотрел, пока ехал в электричке.

— Артём — семьянин, на которого смотришь с восхищением, — говорит врач-анестезиолог. — У него трое детей, прекрасная жена. Каждое утро он приходил в ординаторскую раньше всех, часто рассказывал о детях, показывал видео, что они придумали, куда вместе ходили. Артём полностью погружён в семью. Кстати, он вкусно готовит, постоянно приносил нам хлеб, который пёк сам. При всём этом он очень много работает — на две ставки, то есть каждый будний день с 8.30 до 16.00, плюс 8−9 дежурств в месяц. По сути, это две полноценные работы. Насколько мы знаем, жена Артёма недавно вышла на работу после отпуска по уходу за ребёнком, основная финансовая нагрузка лежала на Артёме. Чтобы обеспечить семью, работая врачом, нужно пахать. И Артём пахал. Но я никогда не видела его потухшим или уставшим. Этот человек всегда на позитиве, с доброй энергией. Иногда думаешь: неужели так бывает? Но смотришь на Артёма и понимаешь: да, бывает.

Одно из главных увлечений Артёма — фотография. Самыми трогательными, рассказывает коллеги, у него всегда получались снимки детей. Кроме этого, недалеко от Марьиной Горки их коллега строил собственный дом, все основные работы он делал сам, своими руками — от возведения стен до укладывания плитки.

— Когда Артём чем-то увлекается, то погружается в процесс с головой, будет разбираться от начала и до конца, а потом ещё и других образовывать. Он делает всё с большой любовью и отдачей — в работе, общении с коллегами и пациентами, в семье. Это всегда чувствуется. При этом он никогда не жаловался, как ему надоело ездить или он устал. Таких слов от него никогда не услышишь. Нет, он со своим рюкзаком всегда на подъёме.

Коллеги показывают фото, как они провели последнюю новогоднюю ночь. На нём — Артём, который стоит над пациентом после ДТП, чьё лицо залито кровью, и спокойно делает свою работу.

— Он работает перманентно спокойно, у него нет эмоциональных всплесков, паники, истерики или чего-то. Любая операция у него — как показательное образцовое выступление.

«Коллектив находится на очень тонкой грани». Коллеги — о враче, которого подозревают в разглашении медтайны, Слуцк
Фото с личной страницы в Facebook
Такого мнения придерживаются не только самые близкие коллеги, но и те хирурги, травматологи и другие специалисты, которые работают вместе с Артёмом Сорокиным в одной операционной.

— Со всеми анестезиологами я знакомлюсь одинаково: начинаю кричать на них в операционной, — смеётся хирург, который часто работает с Артёмом Сорокиным. — Оценивать работу друг друга мы можем по тому, как проходит операция, насколько тихо и спокойно в операционной, комфортно друг с другом. В отличие от меня, Артём абсолютно невозмутимый. С ним всегда приятно работать, надеюсь, очень скоро мы продолжим это делать.

— Как в принципе вы, хирург, оцениваете мастерство анестезиолога?

— По его незаметности. С моей точки зрения, анестезиолог — это человек, который всем управляет в операционной, но его не видно. Артём из числа таких специалистов. За пределами работы мы общались мало: у них, анестезиологов, большое отделение, у нас, хирургов, тоже, собраться в нерабочее время не получается. Но мы это обязательно исправим, когда Артём вернётся.

«На мой взгляд, сейчас весь коллектив БСМП находится на очень тонкой грани»

— Без анестезиологов мы ничего не можем сделать, — говорит хирург, который также часто проводил операции вместе с Артёмом Сорокиным. — На сегодня анестезиологи-реаниматологи — это уникальнейшие специалисты, которые даже без подтверждения диплома могут уехать во многие страны Европы и Персидского залива.

Один из таких специалистов — без доказанной вины — находится в СИЗО.

Артём — отец троих детей, своими руками он строит дом, потому что на зарплату врача нанять нормальных работников нельзя. Сейчас у семьи забрали основного кормильца. И неизвестно, сколько это всё продлится.

Артём — прекрасный человек, очень добрый, весёлый и позитивный. Мы не были с ним близкими друзьями, но мы очень хорошие коллеги. С нашими анестезиологами всегда приятно работать. И, конечно, когда такого специалиста, врача с высшей категорией и сумасшедшим опытом вот так выдирают, особенно в пандемию… Это парадокс.

Говорить об этом без эмоций сложно. На мой взгляд, сейчас весь коллектив БСМП находится на очень тонкой грани. Мы понимаем, что абсолютно любой может оказаться в этой ситуации. Лишь бы повод нашёлся. Как себя вести, что предпринять, чтобы это не пересекалось с нашими этическими и моральными принципами, — непонятно. Ведь от наших действий в первую очередь могут пострадать наши пациенты, а мы этого не хотим. Но в то же время мириться с тем, что нашего друга, коллегу вот таким наглейшим образом задерживают и обвиняют в действиях, которые принципиально не противоречат закону, мы не можем.

Сейчас прокуратура выясняет, был пьян Роман Бондаренко или нет. А что, пьяных можно убивать? У нас введён строжайший сухой закон, который был нарушен? Нет, просто таким образом порочат имя светлого человека. Мне в этой ситуации очень больно за родителей Романа, когда они теряют единственного сына, теряют его абсолютно на пустом месте — и его ещё пытаются облить грязью.

Причём весь коллектив БСМП знает, что в результатах этанол был по нулям. Однозначно. Данные из базы недавно изъяли, но это известно всем. И привлекать за «разглашение медицинской тайны» к уголовной ответственности, когда мама парня выложила копию анализа и разрешила доступ к данным, — это, на мой взгляд, чересчур.

Если продолжать говорить об Артёме, то это специалист, который может ввести наркоз или любой другой вид анестезии пациентам любого возраста. И ребёнку, которому год-полтора, и очень взрослому человеку. Артём умеет всё. Здесь больше нечего комментировать. В принципе наши анестезиологи — это специалисты мирового уровня, которые при своём желании — а возможность у них есть — могут уехать в абсолютно любую страну мира.

Но Артём об этом даже не задумывался. Он хочет жить и работать здесь. Но как сейчас жить в родной стране, непонятно.

Коллеги-анестезиологи с этим мнением соглашаются.

— Когда ты не можешь ничего изменить, не можешь это остановить, руки опускаются. С августа мы видим результаты насилия, того, что не должно происходить в принципе. Вот как можно с положительной стороны охарактеризовать насилие?

Здесь, в больнице, 9−11 августа весь персонал видел, что творилось. После того как людей начали выпускать с Окрестина, в день к нам обращалось по 150−170 человек. В сумме — около 600.

Эти люди уже были задержаны, они были безоружны. И что с ними сделали… И сегодня такие пациенты продолжают поступать. Травматологическое отделение иногда напоминает отделение милиции: там практически каждый день присутствуют конвоиры.

Нам не нужно говорить, что мы смотрим какие-то телеграм-каналы, которые ложную информацию распространяют. Мы все это видим своими глазами.