Горел и видел смерть. Часовой мастер из Слуцка рассказал о своём боевом прошлом в Афганистане

Сергей Горгун на рабочем месте. Фото: Олеся Белая

Случчанину Сергею Горгуну выпало служить в Афганистане. Там его тяжело ранило, и ему пришлось подстраиваться под новую жизнь. Сергей рассказал «Кур’еру» про то, как был под обстрелом, про гибель товарищей, про то, как горел, и что он думает о войне.

Сами просились в Афганистан

Сергея призвали в армию из Слуцка в ноябре 1983 года. Сначала его полгода готовили на сержанта в «учебке» в городе Острогожске Воронежской области. После — отправили в Афганистан. Он не боялся туда ехать. А многие из его товарищей писали рапорты, в которых просились именно в Афганистан. «Хлопцы, которые были до нас в «учебке», а потом ушли в Афган, с нами переписывались, — рассказывает Сергей. — Мы всё знали: и про погибших, и про подрывы. Но раньше патриотическая работа другая была. Никто из нас не боялся, что он там погибнет. Шли за Родину».

Опасная работа

Рота, в которой служил Сергей, стояла в Шинданде. Она обеспечивала доставку техники в батальоны по трассе Кушка — Кандагар (Кушка — город в Туркменистане, с 1999 года называется Серхетабад; Кандагар — город в Афганистане, между ними почти 700 км). На седельных тягачах МАЗ-537 и КрАЗ возили танки, бронетранспортёры, оборудование для самолётов и вертолётов, боеприпасы, ракеты, бомбы.

Реклама

Это была крайне опасная работа сама по себе. Впереди колонны, которая перевозила военную технику, шли сапёры с собаками, затем — плотная охрана. Через каждые 50 метров среди тягачей ехали боевые машины с охраной. При этом колонны с техникой регулярно обстреливались.

«В Кандагаре практически всегда мы попадали в засады. Или подрывались, или миномётом обстреливали нас, — вспоминает Сергей. — Душманы обнаглели, в упор расстреливали, с пяти метров. Мы ехали в бронежилетах, автомат — на коленях. Когда начинали стрелять, выпрыгивали из машин, оборонялись. Взаимовыручка была.

Нам сразу на помощь вылетали вертолёты. Но душманы 10-20 выстрелов сделали — и ушли. Пока вертолёты с аэродрома поднимутся — их уже нет, они смешались с мирным населением».

Смерть товарищей

Сергею и его сослуживцам во время службы было по 18-20 лет. И эти мальчики выполняли сложные боевые задачи. Например, зимой в гололёд работали на горных дорогах. Бывало, что срывались в пропасть. Но такое, говорит Сергей, случалось редко. В основном командиры организовывали работу с наименьшим риском.

За полтора года службы Сергей успел увидеть, как погибали его товарищи.

«Когда нас в Кандагаре обстреливали, — вспоминает он, — прямо из гранатомёта в башню танка как дали! Пацана доставали — ему руки оторвало. Медики его забрали на вертолёте. Потом говорили — умер».

Ранение

Сам Сергей получил ранение перед дембелем, в августе 1985 года.

«Мы шли из Кандагара через пустыню. Основная колонна уже ушла на точку базирования, на ночёвку, а мы шли в конце колонны, — говорит он. — Разведка доложила по рации, что в нашу сторону идут душманы. Уже стемнело, и мы уходили на скоростях без света, чтобы нас не засекли. И вылетели на обочину. Там подорвалась машина с тралом, на трале был танк. Я на КамАЗе влетел под трал. Загорелись. Мы сразу свою засаду сделали, чтобы душманы не приблизились, потом к нам подоспела помощь. Меня и офицера из танковой роты увезли. Я получил ранение обеих ног».

Сергей лечился больше года. Сразу после ранения провёл две недели в госпитале в Кандагаре, потом — неделю в Ташкенте и 13 месяцев — в Риге.

Что важного и интересного в печатном номере газеты «Кур'ер» от 13 февраля. Обзор, Слуцк
Сергей Горгун в своей мастерской. Фото: Алесь Достанко

Жизнь после войны

Сергей рассказывает, что в конце 80-х на заводе «Интеграл» в Минске были организованы курсы часовщиков для афганцев-инвалидов с повреждениями опорно-двигательного аппарата. Их организовал директор завода по просьбе одного афганца-колясочника. Сергей через комсомол попал в учебную группу этих курсов.

Директор нам говорил: «Вы больших денег не заработаете, но будете постоянно при деле, с людьми общаться». Это не то, что какие-нибудь пакетики дома клеить», — говорит Сергей.

Из Минска в райцентры пришло распоряжение выделить новым часовщикам рабочие места. Сергею в Слуцке тоже выделили место. Сперва в 6-м магазине (сейчас — «Дом торговли»), потом — в универмаге «Слуцк». Вот уже более 30 лет он работает часовщиком.

Война – это плохо

Сергей каждый год встречается с другими воинами-интернационалистами, созванивается и общается по интернету с сослуживцами. Говорит, что когда началась война в Украине, бывшие друзья, которые в Афгане жили в одной палатке, ехали в одной машине и прикрывали друг друга под огнём, теперь – по разные стороны «баррикад». «Политика такая сделалась. Людей разъединили, зомбировали. Друг друга они винят. Одни – что россияне виноваты, другие – что украинцы виноваты. Любая война – это не есть хорошо», — говорит Сергей.


В тему. Был у меня когда-то друг (памяти воина-афганца Анатолия Хоменка)

Любовь Семенович (Ануфрейчик):

Зажгу свечу, — огонь святой
До спазмов память растревожит.
Мне от неё хоть плачь, хоть вой.
От тех «картин» мороз по коже.
Был у меня когда-то друг.
Давно, ещё в восьмидесятых.
Ушёл навеки он. Не вдруг.
Вернувшись с той войны проклятой.
Лишь через зеркала квадрат
Он видел мир, не помня злобы.
Был песне рад и солнцу рад, —
«Афганцы» ведь народ особый.
Терпеть друг научил меня
И боль до скрежета, и почести.
Недвижим, в шрамах вся спина,
А он смеялся, — «Не дождётесь!..»
Моя свеча погаснет вдруг.
Дым поплывёт касаньем зыбким.
Был у меня когда-то друг…
Остался в памяти. С улыбкой.

1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Ostap
Ostap
17 февраля 2020 16:38

Напишите про меня статью, китайцы дизайн часов разработанный мною используют как хотят, почему их не штрафуют и не судят как меня?