Жизнь с ВИЧ: в Германии, Беларуси, Казахстане и России

0

Поговорили с тремя ВИЧ-положительными людьми, переехавшими в Германию из разных стран постсоветского пространства. Кто-то из них отправился в ФРГ за медицинской помощью, кого-то привело в страну замужество, но всех их объединяет один диагноз.


Ирина из Казахстана, 40 лет, учитель

(Имя изменено по просьбе героини).

После того как мне поставили диагноз, психолог в СПИД-центре сказала: «Чего вы плачете, ещё лет 10 проживёте, дети у вас уже есть, зачем вам больше». Это было 12 лет назад. Мне было 27, я работала учительницей в начальной школе, никогда не курила, посещала церковь. Незадолго до этого развелась с мужем. И вот у меня произошла связь с мужчиной, он был женат. Через некоторое время его жена умерла от СПИДа. Я не знаю, знал ли он сам, что мог меня заразить.

Реклама

Я так боялась, что кто-то узнает о моём диагнозе, что уволилась из школы. Устроилась на завод, где проработала 6 лет до отъезда в Германию. В Казахстане сразу назначают терапию, есть много СПИД-центров, где можно бесплатно получать лекарства. Вопрос в том, какие они. От терапии я отказалась через год после приёма — под свою ответственность. Я пила 3-4 огромные таблетки в день, мне было от них ужасно плохо.

В Германию приехала ко второму мужу пять лет назад, мы поженились ещё в Казахстане. Он принял мою болезнь и сказал: «Я тебя люблю, помирать — так в один день». Меня это так ослепило, что я не заметила других его недостатков. Сейчас мы расстались.

Германия меня и моих детей приняла, но везде есть разные люди. Однажды я попала в больницу по совершенно другому поводу, и мне автоматически сделали тест на ВИЧ. Меня перевели в отдельный блок. Там были стеклянные двери, и я видела, что медперсонал подходил к ним и шушукался. Когда я потом спросила об этом профессора из другой клиники, он признался, что в маленьких городах даже в Германии врачи могут быть нетолерантны, потому что редко с таким сталкиваются. В ту поликлинику я больше не хожу.

Возможно, я бы могла уехать в Россию, у меня там родственники, и я люблю эту страну. Но ещё в СПИД-центре нас предупреждали — скорее всего, вы вернётесь назад в Казахстан. Здесь у меня есть вид на жительство, и я спокойно могу жить здесь.

Михаил из Беларуси, 37 лет, фотограф

Употреблял наркотики с 17 лет. Бывало, что кололись одним шприцем. В 19 у меня обнаружили ВИЧ. Маме я сказал о диагнозе только через несколько месяцев. Потом нескольким друзьям. Слава Богу, никто от меня не отвернулся.

До 2007 года в Беларуси вообще не было терапии. Просто сколько проживёшь, столько проживёшь. Сам я прожил без терапии 11 лет. Сейчас, насколько я знаю, терапию назначают сразу.

В Беларуси к людям с ВИЧ после довольно сильной информационной кампании сейчас относятся с сочувствием. А вот к наркозависимым — нет.
В Германию я сбежал, никак к этому не готовясь. Помимо ВИЧ, у меня в 2006-м появилось сразу несколько видов гепатита: B, С, D , и в Беларуси не брались это лечить, поехать за рубеж не было денег. Потом появился цирроз печени, становилось все хуже.

В один момент я увидел, что здесь принимают беженцев, собрал сумку, сел на самолёт и уехал. Прямо из самолёта меня на скорой привезли в больницу. Несколько благотворительных организаций помогли мне просто потому, что я человек, нашли жильё и помогли с лечением. Уже три года я принимаю качественную терапию и чувствую себя намного лучше.

Сейчас я жду окончательного решения по выдаче мне вида на жительство.
Возвращение в Беларусь меня пугает. Здесь мне доступно лечение, заместительная терапия, доступна новая жизнь. Честно, не хочу даже думать о возвращении.

Иван из России, 31 год, театральный режиссёр

Я долгое время не хотел получать терапию, начитался в интернете, что это всё обман фармацевтических компаний и неправда, никакого ВИЧ нет. А врач из СПИД-центра в Питере и не настаивала. Потом уже одумался и по совету друзей сменил врача и начал пить таблетки. В России от одного слова ВИЧ люди бежали сквозь стены. Там ВИЧ означает, что ты грязный, деградант и извращенец. Хотя, может, ты случайно побрился не той бритвой.

Когда я как режиссёр пытался поставить в Питере пластический спектакль на тему ВИЧ, нам регулярно писали в соцсетях и угрожали прийти и «устроить свой спектакль». Мы сыграли его всего три раза. Когда я показал запись спектакля в СПИД-центре Франкфурта-на-Майне, мне предложили выделить деньги на гастроли и привезти сюда моих актёров из Питера.

В Германии такой уровень медицинской помощи, что, если что-то пойдёт не так, тут сразу заметят и помогут. Давно разрешена доконтактная профилактика, то есть если ты принимаешь таблетки, ты уже не можешь заразиться.

Мой будущий муж, к которому я переехал в Германию, сразу знал, что у меня ВИЧ, и вполне нормально к этому отнёсся. Сейчас я впервые так открыто рассказываю о своём статусе. Моя мама только недавно узнала, что я гей. Она ответила только: «Благословляю тебя на то, чтобы ты жил так, как тебе хочется».

Я не готов вернуться в Россию. Самая главная причина — это моя терапия. Я здесь достиг очень хороших результатов за короткий промежуток времени. У меня сейчас вирусная нагрузка не определяется, то есть я не могу никого заразить. Меня поражает, что здесь врачи относятся к тебе не как к пациенту, а как к другу. Здесь врач первым делом жмёт тебе руку. В России же сначала наорут за то, что зашёл без стука.

УНП 101166185 Посольство ФРГ в РБ

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии