Личный опыт. Как я победила рак

1
Солигорчанка Елена Белоножко писала в своём дневнике: «Каждый год я как день рождения отмечала, что мне удалось победить, прожить». Фото: Владимир Амельченя
Солигорчанка Елена Белоножко писала в своём дневнике: «Каждый год я как день рождения отмечала, что мне удалось победить, прожить». Фото: Владимир Амельченя
Реклама

Когда солигорчанке Елене Белоножко было 35 лет, у неё нашли рак шейки матки. Молодая женщина в один момент оказалась между жизнью и смертью. Она рассказала «Кур`еру», как лежала в больнице, теряла подруг по несчастью и как болезнь изменила её жизнь. В больнице Елена вела дневник, выдержки из которого использовались в интервью.

Диагноз

В 2007 году у Елены обнаружили рак шейки матки в первой стадии. 6 марта у мужа Елены был день рождения. В этот день она пошла за результатом обследования.

Из дневника: «Целый месяц прошёл в ожидании приговора. Я иду в поликлинику, мне отдадут результат. Очень недолгое объяснение с врачом, направление в Боровляны и всё.

Я не помню, как спустилась с лестницы, как дошла до дома. Только звук домофона привёл меня в чувство. Рак, злокачественное образование, опухоль. Это диагноз, подаренный мной мужу в день его рождения".

Шок

Реклама

Сыновьям Елены в то время было 12 и 15 лет. Дети и муж поддерживали её. Но она «ушла в себя», была в ступоре.

Из дневника: «Я отстранилась от всех. Слёзы, страдания, самоистязание одной только мыслью, что моя семья, моё гнёздышко, которое я вила, создавая уют, может остаться без меня».

Разговор с профессором

Рано утром 6 апреля Елена уезжала в РНПЦ онкологии и медицинской радиологии имени Александрова. Она поцеловала спящих детей, погладила рыжего кота.

Через два часа уже была в Боровлянах. Первое её впечатление: уютные палаты, приветливые лица персонала и специфический запах: запах смерти и страданий.

Из дневника: «Палата № 7. Три человека: женщина лет 45, бабуля лет 65 и Таня. Тогда я не знала, что через три месяца её уже не будет.

Не успела разобрать вещи, как за мной пришла медсестра и увела на осмотр. 4 профессора и 2 врача были уже в смотровом кабинете. Со мной всё понятно: предстоит две операции, одна из которых через 4 дня".

Потом был разговор с профессором Ириной Косенко, который изменил отношение Елены к болезни. Эта улыбчивая женщина невысокого роста объяснила ей, к чему нужно готовиться, и сказала, что, если Елена хочет ещё пожить, нужно прекратить плакать, а вместо этого радоваться жизни.

Из дневника: «Поначалу я подумала, что это просто утирание моих соплей. Но потом я поняла: ведь она права, плакать нельзя ни в коем случае. Нервы должны быть стальными, чтобы не позволять иммунитету ослабевать ещё больше, не позволять клеткам размножаться. Я решила бороться».

Больничная жизнь

По сравнению с другими пациентками Елена со своей первой стадией была ещё «здорова». Поэтому старалась помочь: разговаривала с лежачими больными, встречала новеньких, показывала отделение, рассказывала о порядках и расспрашивала о жизни. Подруги по несчастью стали настоящими подругами.

Из дневника: «Наш этаж стал самым сильным духом. Казалось бы, люди, порезанные вдоль и поперёк, с трубками, катетерами. Но в нас было столько радости! Постепенно в наш рацион добавлялись шутки, анекдоты и смех до того, что медсёстры нас успокаивали, ругали, что мы очень шумно себя ведём».

День операции

Первой в этот день оперировали соседку по палате Аню, 25-летнюю девушку, которая не успела до болезни родить детей. Елена ждала её в коридоре.

Из дневника: «Открывается дверь лифта и с грохотом вывезли каталку. Анька, бедненькая. Я не смогла сдержать слёз. Бледная, худенькое тело, капельницы, трубки. Её бред, она стонала, звала маму и постоянно просила обезболить. Её положили на кровать, привязали руки и ноги, чтобы в бреду не вырвала катетер».

Елена держала Аню за руку и молилась, когда медсестра снова пришла звать на операцию. И опять — другую пациентку.

От нервов Елене стало плохо. Пришла врач, чтобы её подбодрить, медсестра вколола успокоительное. Елена задремала, и в четыре часа дня настала её очередь.

Из дневника: «Мы вошли в операционную. Мои ватные ноги не слушались. Передавая меня бригаде врачей, анестезиолог сказала срочно снизить давление, иначе не смогут оперировать. Я легла. В потолке — огромная лампа со множеством маленьких лампочек по кругу. Смотрю на неё и понимаю, что всё это уже реально, что на этом столе — я, и это уже не кино. Чувствую, что привязывают руки, ноги. По вене жжёт лекарство. Мне стало легче. Со мной говорят о семье, детях, чтобы контролировать моё состояние. Вот слышу — начинаем. Одно мгновение, и словно телик выключили. Темнота, ни снов, ни ощущений — ничего».

Фото: Владимир Амельченя

Начало нового

Елена очнулась от холода и от того, что врач хлопала её по лицу. Её переложили на каталку и отвезли в реанимацию. Положили рядом с соседкой Аней. Кололи уколы, от которых не было ни мыслей, ни беспокойства. Четыре дня было запрещено вставать, месяц — сидеть.

Из дневника: «Мы придумывали всякие развлечения. Вечерами накрывали тумбочку салфеткой, доставали всякую вкуснятину и, стоя вокруг тумбочек на коленках, поедали это всё. В тихий час ходили в цветущий яблоневый сад, лежали на траве и смот­рели в небо. Всё казалось каким-то странным, всё стало так интересно, как будто мы прилетели с другой планеты и всё это видим в первый раз».

Вторая операция и девушки, которые ушли

После первой операции Елену отпустили домой окрепнуть. В конце мая она вернулась в больницу «как к себе домой». Снова участвовала во взаимопомощи.

Из дневника: «Мы по очереди сидели возле девочек, когда капала «химия», чтобы вовремя позвать медсестру, подать воды. Отвлекали чтением или рассказами от того состояния, которое было во время капельниц. Поддерживали, когда у девчонок на подушках появлялись выпавшие волосы. Нам всем хотелось вернуться к своим деткам, к своим родным. К сожалению, не у всех это получилось.

Танечка, соседка по палате, 27 лет, 3-я стадия, метастазы в печень, покончила жизнь самоубийством, не выдержав боли. Осталась доченька 6 лет и муж.

Ещё две женщины, все молодые до 30-ти лет. То же самое: 3-я стадия. Я позвонила проведать, а их уже нет. В памяти остались эти светлые девчонки, как мы гуляли во дворе, как радовались весне, цветущей сирени".

Другая Елена

После второй операции Елена восстанавливалась дома. Много читала. Когда появились силы, стала писать картины.

Из дневника: «Каждый год я как день рождения отмечала, что мне удалось победить, прожить».

Младший сын Елены Олег стал врачом, старший Иван — горным инженером. С мужем расстались, потому что болезнь изменила Елену, а муж её такой не принял. Но она не обижается.

Из дневника: «Мне кажется, что до болезни я жила по каким-то навязанным стереотипам. Шла каким-то строем, не задумываясь. А теперь для меня стала важна каждая минута».

Сейчас Елена занимается живописью, художественной ковкой и другим творчеством. Несколько лет назад она встретила человека, который понимает её и помогает во всех начинаниях. Сейчас они вместе строят новый дом.

Воспоминания

Елена больше не боится болезни. Она говорит, что уже «перешла черту», и считает, что ей помогло то, что в трудную минуту она помогала другим.

Из дневника: «Мне казалось, что я именно для этого там оказалась. Все те девочки, за кем я ухаживала, потом рассказывали мне байки, сидя на моей кровати, когда я была в беспомощном состоянии после операции. Так что всё в жизни возвращается, особенно доброта».

Реклама