Военный трибунал в Греске. Как судили предателей

2
Рисунок: Вера Шут
Рисунок: Вера Шут

В Греске в помещении кинотеатра с 16 по 21 августа 1960 года заседает военный трибунал, который рассматривает дело изменников Родины. Это бывшие полицейские Греского гарнизона — Степан Илясов, Константин Елишевич, Николай Бурак, Иван Тябус. Они в 1941 году пошли на службу к фашистским оккупантам.

Председатель суда зачитывает обвинение: массовые расстрелы, расправы над местными жителями. Все четверо участвовали в карательных экспедициях «Праздник урожая» в феврале 1943 года, во время которых были сожжены вместе с жителями 9 деревень Случчины.

Реклама

Перед присутствующими восстают ужасные картины: плач, стоны, слёзы замученных людей. Люди в зале единодушно требуют для подсудимых высшей меры наказания — расстрела.

Говорят свидетели злодеяний

В ходе процесса около 60 свидетелей дают показания, подтверждающие преступные деяния против своего народа. Вот некоторые из них.

Попались, большевики

Из показаний офицера Советской Армии Андрея Тарасова:

«Отстав от частей отступавшей Красной Армии, я и красноармейцы Николай Алексеенко и Яков Савченко вечером 3 марта 1942 года вышли к небольшой деревушке (Хреново, ныне д. Ветка Слуцкого района — Прим. автора). Немцев, вроде, не видно. Подошли к крайней хате. У хозяина попросили поесть и обогреться. Двоим из нас он разрешил остаться у него, а третьего послал к соседям. Я и Яша остались. Коля ушёл искать другую хату.

Я проснулся от сильного удара. Один из полицейских крикнул: „Попался, большевик!“ Мне связали руки за спиной. Я глазами нашёл Якова. Он стоял у окна, пошатываясь, руки связаны. Нас вывели во двор, повели по улице. Когда нас подвели к запряженным подводам, я увидел Николая со связанными руками. Нас троих усадили в сани, отвезли в Кошели и отвели в здание школы.

Вошли двое, один из них — Степан Илясов. Он сразу же подскочил с нагайкой, хлестнув нас всех по несколько раз. Потом стал пытать, кем мы посланы, кто в отряде командир.

Нас раздели до нижнего белья. Допрашивая, били чем попало: кулаками, ремнями, прикладом винтовки. Таскали по полу. Илясов, брызгая слюной, стервенел до одурения.

Избитого и босого меня поставили возле парт у окна. Рядом со мной поставили Николая. Принялись за Яшу. Заметив, что он совсем обессилел, ему даже не стали завязывать руки.

Ничего от нас не добившись, Илясов прохрипел: „Расстрелять!“

Оставив нас под охраной двух полицейских, Илясов вышел в коридор. Я как-то выпутал руки из верёвок, вскочил на школьную парту, потом на подоконник, головой выбил раму и выскочил через окно на улицу. Побежал по глубокому снегу. За спиной выстрелы, впереди уже кусты. Бегу. Падаю, снова бегу. Оглянулся — вижу, бежит человек и кричит: „Стой, комиссар!“

Вот он уже настигает. Повернувшись, кидаюсь на преследователя. Это был сам Илясов. Я выбил винтовку из его рук. Мы сцепились и покатились по снегу. Илясов выхватил нож. Удар ожёг правую щёку и висок. Илясов тычет в меня ножом, но смертельного удара нанести не может. Позднее я насчитал 11 ножевых ранений.

Изо всей мочи бью его по лицу. Подминаю под себя. Наношу Илясову последний удар, отрываюсь от него и бегу прочь! Натыкаюсь на какой-то полуподвал, занесённый снегом, присаживаюсь за ним. Прислушиваюсь. К Илясову подбегают полицаи. Он кричит: „Догнать его!“

Полицаи молчат и начинают стрелять в темноту из винтовок. Осторожно ухожу прочь. Только тогда я почувствовал, что ранен.

Выхожу на санную дорогу и бегу. Погони пока не вижу. Сзади слышу далёкие выстрелы. Позднее я узнал, что это расстреляли моих друзей, не успевших убежать».

Провокация против своих

В марте 1943 года начальник Греской полиции Купа вместе с командиром карательного отряда «Яхтцуг» Илясовым разработали и провели провокацию против жителей деревни Степков бывшего Греского района.

Илясову стало известно, что многие жители села собираются перебраться в лес к партизанам. Тогда он и его подручные переоделись в гражданское, пришили к шапкам красные ленты и ночью приехали в село. Полицаи заходили в хаты, назывались партизанами и звали жителей ехать с ними в лес.

Люди собирали свои пожитки, будили детей, грузились на подводы. Таких насобиралось около 20 человек.

Из показаний Александра Кудиновича из деревни Степков:

«Помню, это было 23 марта. Заходят к нам трое, разбудили всех и отцу говорят: «Собирайся в партизаны!». Дали на сборы два часа. Мы собрали с собой одежду, еду, сели на подводы. Выехали из Степкова и через несколько километров, возле урочища Калинка, остановились. «Слазьте все! — сказал Илясов. — Сейчас мы вам покажем, как идти в партизаны».

Расстреливали людей из автоматов и пулемёта. «Вот этот гад стрелял в меня, своими глазами видел», — показал на Илясова свидетель Александр Кудинович.

В ту страшную ночь 12-летнему Саше прострелили грудь, ещё одна пуля попала в голову.

«Я упал, ждал пока «бобики» соберут наши вещи и уедут. Мы (Саша и его младший брат, Ольга Бенеш с 4-летним сыном) кое-как перевязали раны и пошли в направлении деревни Преснаки. С трудом добрались. Жители Преснаков спасли нас от смерти».

Ольга Бенеш, тоже оставшаяся в живых, в подтверждение слов показала в зале суда свою руку, изуродованную разрывной пулей при расстреле.

Сожгли до тла: и деревню, и жителей

Деревня Переходы, что на Случчине, 23 февраля 1943 года вместе с жителями была сожжена до тла карателями. Илясов со взводом полиции и немцев находился там.

Население деревни было согнано в один дом и сожжено. Полицейские взвода Илясова стояли с оружием около горящего дома, чтобы не дать сбежать обречённым. Во время этого злодеяния Илясов отдавал команды подчиненным полицейским.

Из показаний Стефаниды Дордынской из деревни Переходы:

«В Переходах было 26 домов, жили 146 человек. Деревня тянулась одной широкой красивой улицей. Вокруг лес, рядом речка Весейка.

Во вторник, 23 февраля 1943 года, в часов 10 утра Переходы окружили полицаи и эсэсовцы, в чёрных шинелях, на шеях бляхи с черепами. Полицаи всех выгнали из домов: мужчин, парней и девушек в одну сторону, женщин с детьми — в другую.

Полицаи стали выводить из сараев коров, коней, овец. Забирали зерно, одежду зимнюю. В это же время немцы отбирали молодых мужчин, парней и девчат в Германию.

Я вернулась домой к детям. Их было шестеро: две дочки и четыре сына, младшему исполнился годик. Следом в дом зашли фашисты, я с детьми стала плакать, взяла маленького на руки. Я плачу, дети кричат, просят, чтоб не стреляли. А они стрелять начали.

Одна пуля мне попала в плечо, а вторая в скулу — прошла навылет. Я упала, потеряла сознание.

Когда пришла в себя — мои мальчики убиты, девочки убиты. Всё вокруг в огне. Я не хотела жить…»

Спас от гибели

Не все свидетели вспоминают лишь злодеяния. Некоторые называют факты, которые суд потом учтёт, как смягчающие обстоятельства.

Из показаний Марии Лисакович из деревни Поликаровка:

«23 февраля 1943 года в Поликаровку приехало много немцев, с ними были полицаи из Греска. К нам в дом зашёл Тябус и говорит, чтоб спасалась и людям передала, что немцы будут жечь деревню.

Я выбежала из дома — по мне стреляют, кричат, чтоб стояла на месте, повернула назад.

По улице мужчин, женщин, детей гонят в конец деревни к пожарному депо. Понимаю, что задумали, а сделать ничего не могу.

Вижу, едет Тябус. Я к нему: «Ваня, спасай!». Он подсаживает меня на сани и говорит подвозчику, чтоб вёз в другой конец деревни. Там приказывает нам ждать. А сам ещё несколько семей вывез с Поликаровки: Матусевичей, Демидовичей, Лещенко, Березовских, Далидовичей, Кондратеней. Всего семь семей спас от гибели.

Я доехала с обозом до Шищиц, так и осталась жива».

В тот день в огне сгорели 30 семей — 96 жителей Поликаровки.

В тему: ♦ Слуцк в июне 1941-го. Фото

Эпізоды ваеннага дзяцінства: сок буракоў замест чарніл і гульні з порахам

Последнее слово

♦ Степан Илясов: «Просить поблажку за свои нечеловеческие злодеяния не могу. Заслужил расстрел. Прошу суд дать мне пожизненное наказание. Я теперь уже не тот человек, каким был в годы войны. Тогда, чтоб не сойти с ума, пил каждый день. Искал спасения в Германии, воевал против союзников. В конце 1944 года взят в плен союзными войсками. Меня передали Советской Армии. Рассказал про службу в полиции, только не рассказал про зверства, которые творил против людей на Случчине. В августе 1945 года получил срок — 25 лет каторги. Работал на шахтах, на лесоповалах. Через 11,5 лет освободили. Работал в Донбасе на шахте. Прошу суд всё это учесть при вынесении приговора, потому что я уже не тот, кем был в годы войны. Тогда был лютым и злым, теперь стал добрым и справедливым».

♦ Николай Бурак: «Поступил подло. На службе в полиции взял в руки оружие, убивал невинных людей. Хорошо помню своё первое преступление: на горелых мостах на Случи вместе с Илясовым избивали и расстреливали советских военнопленных. В Гацуке стрелял в людей, в Вынисцах расстрелял девушку…

В октябре 1942 года ушёл из полиции, соврав, что заболел. Но меня снова записали в полицию. В это время под Селецком убили моих родных — отца и брата. Это сделали полицаи. Признаюсь, что сбежал с немцами, принял присягу и воевал против американцев во Франции. Потом записался в армию Власова, воевал в Чехословакии, попал в плен. Про службу в полиции утаил, получил 6 лет. Отбывал срок на Севере.

Прошу при вынесении приговора учесть, что при поступлении на службу в полицию был несовершеннолетним, от рук полицаев погибли мои родные».

♦ Константин Елишевич: «Виноват перед Родиной. Не было с кем посоветоваться перед тем, как записаться в полицию, а сам был молодой, не знал, в чём заключается полицейская служба. Мать меня до войны из дома выгнала, когда узнала, что я воровал. Работал пастухом, ходил в лаптях полуголодный, жил, где придётся. Когда записался в Грескую полицию, служил в Селецке, Поликаровке. Потом прошёл полицейские курсы в Гомеле, служил в Греске во взводе „Яхтцуг“ под командованием Илясова. Принимал участие в карательных операциях в Слуцком, Копыльском, Греском, Руденском, Узденском районах».

♦ Иван Тябус: «Я пошёл на службу в полицию под угрозой, что посадят за решётку, а детей и жену расстреляют. До этого били, особенно издевался Илясов. Через пять дней я не выдержал и написал заявление на службу. Участвовал в карательных операциях против партизан и мирных жителей. Но во время расстрелов старался стрелять в сторону или над головами людей.

В Поликаровке, имея приказ „никого не выпускать из деревни“, я нарочно приготовил коня с санями, чтобы вывезти из оцепления людей, предупредил жителей. Вывез сем семей, среди них семьи партизан и коммунистов.

Я не пытаюсь уменьшить свою вину. Прошу суд учесть, что я не принимал присягу немцам, не воевал против Советской Армии, наоборот воевал против фашистов, был ранен, лежал в госпитале, жил под своим именем. Не сообщил о службе в полиции, потому что считал, что меня сразу расстреляют».

В тему: Слуцк: 26 июня 1941 года. Уникальный фотодокумент

Приговор

Военный трибунал на основе ст. 1 Закона Союза ССР от 25 декабря 1958 года «Об уголовной ответственности за государственные преступления» приговорил подсудимых Степана Илясова, 1916 года рождения, и Константина Елишевича, 1923 года рождения, к исключительной мере наказания. Николай Буряк, 1924 года рождения, осужден на 15 лет, Иван Тябус, 1911 года рождения, на 10 лет лишения свободы. Так 57 лет назад закончился трибунал в Греске.

СПРАВКА «КУР'ЕРА». Праздник урожая. Под таким циничным наименованием немецко-фашистские захватчики провели в январе — феврале 1943 года карательную операцию на территории Пуховичского, Копыльского, Гресского, Слуцкого и Узденского районов. Каратели расстреляли 4325 местных жителей и 1300 вывезли на принудительные работы в Германию.

«Кур`ер» благодарит за помощь в подготовке материала Василия Тишкевича, научного сотрудника Слуцкого краеведческого музея

2 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
2015 was here
2015 was here
1 июля 2017 15:12

«зверское НКВД» приговорило «невинных».Ах сталинские псы ражыма…))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))

Дед
Дед
1 июля 2017 17:29

Работал я с одним таким в начале 80-х. Говорили, он в войну по Слуцку с плеткой ходил в черной форме с эмблемой «череп и кости». Здоровый кабан 2-х метровый. Так вот, этот субъект отсидел 25 лет. Спокойно рассказывал, как засады на партизан устраивали и пр.: Говорит, — «Засядем ночью на кладбище и ждем. Партизаны идут, мы их из пулемета, тра-та-та! Положим всех…» Я его как-то спрашиваю: «Как же ты мог людей убивать?» А он на меня так смотрит и говорит так спокойно: «А я людей не убивал. Только партизан и евреев».И там же у нас работал один человек, он был в войну мальчишкой и был свидетелем уничтожения еврейского гетто в Слуцке.Рассказывал, что немцы накануне приехали. Окружили гетто, расставили пушки и пулемета. А потом стали палить орудиями по баракам. А кто пытался спастись тех секли из пулеметов. Детки, там, маленькие… Подробнее »