Маленькие эпизоды большой войны

0
СВИДЕТЕЛЬ. На детство Ивана Васильевича Прохорика пришлось самое страшное испытание — война. Она забрала отца, от которого остались только фотография и братская могила в Польше. Фото: Алесь Достанко
СВИДЕТЕЛЬ. На детство Ивана Васильевича Прохорика пришлось самое страшное испытание — война. Она забрала отца, от которого остались только фотография и братская могила в Польше. Фото: Алесь Достанко

С каждым годом свидетелей Великой Отечественной войны становится всё меньше. К сожалению, мы не всегда уделяем им должного внимания, а ведь их воспоминания эпизод за эпизодом помогают восстановить картину происходившего более чем семь десятков лет назад. Каждая очередная встреча с очевидцем тех трагических событий наводит на мысль: почему мы с этим человеком не встретились раньше?

Накануне Дня Победы «Кур’ер» предлагает читателям воспоминания жителя Слуцка Ивана Васильевича Прохорика. В начале войны ему шёл восьмой год, но цепкая детская память запечатлела яркие эпизоды из будней слуцкой деревни Большое Быково. Они не только пополняют наши знания, но и не дают угаснуть памяти о той страшной войне.

Начало войны

Утро 22 июня 1941 года помню хорошо. Мать с отцом разбудили рано и приказали срочно одеваться. Между собой они говорили, что, скорее всего, началась война с немцами. Мать и старшие сёстры стали собирать вещи и связывать их в узлы, чтобы в любой момент можно было вынести из дома. Когда вышли на улицу, то увидели в небе самолёты, летевшие строем. Этот нескончаемый поток с небольшими перерывами продолжался около пяти часов.

Реклама

В тот день на полях нашего колхоза работали два трактора. Председатель колхоза приказал отогнать их в Слуцк.

Однако трактористы сделать это днём не решились, в путь двинулись, когда начало темнеть. Не успели отъехать от деревни, как в небе появился самолёт и сбросил бомбы. Упали они в стороне от дороги, мет­ров за 300, в заболоченное место. Там образовались воронки примерно метра три-четыре глубиной. Я с деревенскими ребятами там после вой­ны даже рыбу ловил.

Перепуганных родителей немцы успокаивали: «Матка, не бойся, идём зайца пугать».

Бомбёжка станции

Утром следующего дня председателем была дана команда вести колхозных свиней на железнодорожную станцию «Слуцк» для погрузки в вагоны и  дальнейшей эвакуации. Из Большого Быково было сформировано шесть повозок. Мой отец принимал участие в погрузке и сопровождении.

По его рассказам, когда прибыли в Слуцк, то на железнодорожной станции к вагонам уже была большая очередь. Стали ждать. Через какое-то время налетели немецкие самолёты и стали бомбить станцию. Лошади испугались, начали метаться, переворачивать повозки. Во время бомбёжки было убито и ранено немало людей. С нашего колхоза никто не пострадал, только были ранены пару лошадей. Со всем, что уцелело, люди из Слуцка вернулись назад в деревню.

В тему: Программа мероприятий ко Дню Победы-2017 в Слуцке

Неудачный призыв

Мой отец с группой мужчин-односельчан 24 июня поехали в Слуцкий военкомат. Однако ни военкомат, ни людей, осуществляющих призыв, найти им уже не удалось.

Кто-то посоветовал им заглянуть в Уречье, но и там призывного пункта уже не оказалось. Пришлось возвращаться домой.

Некоторым жителям деревни было предписано прибыть в Бобруйск. Несколько человек отправились туда. От них долго никаких вестей не было. Понятно, что никакого военкомата они не на­шли, а когда возвращались назад, то встретили уже наступающих немцев. Пришлось обходить их стороной, прячась по лесам.

Пережили люди немало, да и родные волновались об их судьбах. До деревни они добрались где-то в начале июля.

Подальше от немца

Когда Слуцк заняли немцы, то вскоре они объявились в Погосте. Там проживало немало евреев. Часть их угнали в город, а других оставили в деревне. Позже их вывели на окраину и расстреляли. В освободившихся домах поселились немцы. В Погосте они создали гарнизон.

В октябре начали вербовать в полицию. Молодёжь, по годам годная к службе, пряталась у родственников и знакомых. Другие перебрались в леса, куда немцы боялись заходить. Уже потом они присоединятся к возникшим партизанским отрядам.

Многие забирали в отряды родителей, потому что им грозил расстрел. Так сделал и мой двоюродный брат Иван Клезович: вывез ночью в лес мать и двух младших братьев. Вернулись в Быково они только после освобождения.

Большая охота

В середине декабря 1941 года немцы устроили в Быково и соседних деревнях переполох: забрали из хат молодёжь и подростков. Перепуганным родителям солдаты говорили:  «Матка, не бойся, идём зай­ца пугать». Согнали всех на поля и раздали трещотки. Досталась такая штука и мне.

Оказалось, что для больших оккупационных чинов из Слуцка здесь решили устроить загонную охоту на лис и зайцев.

Тогда немцы настреляли три повозки зайцев и лис. Из молодёжи никто не пострадал, только некоторые получили обморожение — было очень холодно.

Люди спрашивали охранников, зачем охотникам такая добыча. Те отвечали, что шкурки выделают и отправят в Германию жёнам в качестве рождественских подарков.

Партизанский «спектакль»

Из наших деревенских мужчин в полицию попало человек пять. Все по принуждению. Служить не хотели, но пришлось.

Насколько мне известно, вскоре их сагитировали и  убедили перейти на сторону партизан. Чтобы немцы не преследовали родственников, организовали «спектакль». В одну из ночей полицейские «вышли» на задание, а партизаны в районе деревни Царовцы (сейчас Кирово — Прим. автора) якобы организовали этой группе засаду. Их разоружили и связанных провели по деревне, чтобы жители видели. Поднялся шум, люди спрашивали, мол, куда их забирают. Партизаны отвечали, что всех в лесу за измену Родине расстреляют.

Эта версия быстро разлетелась по окрестностям. А молодые ребята воевали на стороне партизан.

Диверсия на дороге

В деревне Погост немцы организовали работу небольшого завода по переработке молока. Делали сыры и масло. Из прилегающих деревень согнали коров, за которыми наши люди должны были ухаживать — пасти, кормить, доить.

Три раза в неделю в одно и то же время произведённые продукты везли в Слуцк через Быково. Сопровождали груз обычно два немца.

В июле 1942 года, когда повозка проезжала мимо кладбища, в неё была кем-то брошена граната. Лошадь убило, а один солдат был ранен. Ему оказали помощь местные женщины — перебинтовали.

Прибывший на место происшествия немецкий офицер уже был готов дать приказ сжечь близлежащие дома. Однако пострадавшие немецкие солдаты рассказали, что им оказали помощь жители Быково.

Немцы ограничились тем, что деревья на кладбище вырубили.

Староста-предатель

Староста нашей деревни служил оккупантам на совесть. Вот только фамилию его не помню. Когда в Быково ночью в мае 1943 года тайком пришёл бывший председатель колхоза Григорий Арсеньевич Чикун, партизанивший с первых дней войны, староста на лошади поскакал в Погост и сообщил об этом немцам. Председателя схватили и расстреляли, а семью — жену и пятерых детей — арестовали. Потом отпустили, но вскоре опять схватили и в Погосте расстреляли.

Правда, двоих детей дома по случайности не оказалось. Они позже перебрались к родной тётке в деревню Сухая Миля. Тогда же немцы хотели деревню сжечь, но не сделали этого. Почему?

Жил у нас ещё с довоенных времён примаком у женщины австриец. Откуда он взялся, мы не знали.

Когда в Быково прибыли каратели, он о чём-то долго говорил со старшим офицером, после чего немцы ушли.

После такого предательства староста с семьёй вскоре из деревни куда-то съехал. Больше его никто не видел. После освобождения исчез и тот австриец.

Мадьяры в деревне

Когда староста их деревни сбежал, прислали к нам около десятка солдат — мадьяров. Они были обязаны охранять дорогу и патрулировать Быково.

Венгры по-нашему ничего не понимали, жили на постое в домах сельчан и никому не мешали. Довольствие они получали в Погосте, за которым регулярно ездили, а с жителями общались в основном по поводу разнообразия своего питания.

Вреда они никому не причинили. Уже ближе к освобождению мадьяры также неожиданно исчезли из деревни, как и появились.

Об отце

Мой отец Прохорик Василий Петрович был связным у партизан. Его родственники жили в Слуцке, от которых он получал информацию о движении немцев через город, а также различные медикаменты. Он неоднократно сам ездил в Слуцк. Партизаны к нам приходили по ночам. Отец поручал мне и сестре Татьяне дежурить на окраине деревни и в случае чего быстро сообщать. Раз десять я перевозил партизан через речку на лодке в условленном месте.

На третий день после освобождения Слуцка отца призвали в армию. Воевал он в Брестской дивизии, был наводчиком артиллерийского орудия. Освобождал Польшу, где и погиб 31 января 1945 года, отражая танковую контратаку немцев. Похоронен в братской могиле в местечке Льняно Приморского воеводства.

Уже в зрелом возрасте я три года через архивы искал место захоронения. Поиски завершились успешно. Мне и близким родственникам в советское время довелось побывать на могиле отца.

Немного о себе

Иван Васильевич Прохорик: «Родился я в феврале 1934 года в Большом Быково.

Когда началась вой­на, мне шёл уже восьмой год. После освобождения учился в Быковской начальной школе. Окончил четыре класса. Сначала работал в колхозе. Потом по вербовке поехал учиться на строителя в Петрозаводск, где в фаб­рично-заводском училище получил профессию штукатура. Потом три года служил в армии под Мурманском. После демобилизации вернулся на родину, с 1958 года работал в строительных организациях штукатуром, бригадиром, прорабом. Участвовал в возведении разных объектов в Слуцке, Солигорске, Старых Дорогах и многих других городах Беларуси. Окончательно уволился в 2001 году, трудовой стаж — 45 лет. Сейчас живу в Слуцке. Управляться с домашними делами мне помогает дочь».

Все материалы о войне можно просмотреть здесь.

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии