«Мне 30 лет снится дом»… История одной семьи, переехавшей из Чернобыльской зоны в Слуцк

0
Фото: Елена Бадьина
Фото: Елена Бадьина

В годовщину чернобыльской трагедии мы снова возвращаемся к трагическому моменту, навсегда изменившему жизни тысяч людей. В их числе не только ликвидаторы аварии и её последствий, но и те, кто, оказавшись в зоне заражения, стал вынужденным переселенцем. Среди них семья Тамары Ножеевой.

Корреспондент «Кур'ера» встретилась с Тамарой, жительницей Слуцка, жизнь которой разделилась на «до» и «после» аварии на Чернобыльской АЭС.

Семья Тамары Анатольевны — муж и двое детей — счастливо жила в Чечерске, небольшом уютном городке Гомельской области. За четыре года до рокового 1986-го отпраздновали новоселье в новом доме, обустроились. В 1985 году родился сын, подрастала дочь. Тамара Анатольевна работала бухгалтером, муж — энергетиком. Всё складывалось удачно, ничего не предвещало беды.

Реклама

«День 26 апреля 1986 года был солнечным и ясным. Шквалистый ветер налетел внезапно, — вспоминает Тамара. — Под его порывами захлопнулись форточки, затрещали деревья, сорвало вывески. Внезапная стихия разогнала детей по домам. Пожалуй, только это событие отличало этот день от всех остальных. Никаких сообщений об аварии не поступило и позже».

1 мая люди вышли на праздничную демонстрацию, веселились, гуляли по улицам, ходили в гости. Первые предупреждения об опасности появились спустя несколько дней — не выводить детей на улицу! Позднее появился запрет на покупку молока.

Истинные размеры беды никто не представлял. Покинуть город не предлагали. Люди понимали, что происходит что-то необычное лишь из случайных разговоров тех, кто имел хоть какое-то отношение к проводимым мероприятиям.

Под знаком беды

Пожалуй, первым сигналом о серьёзности ситуации стали повальные осмотры детей в поликлиниках. У них брали анализы крови и постоянно осматривали врачи.

Летом всех родителей обязали приходить в садик. Они лопатами снимали верхний слой почвы, грузили в машины, которые вывозили собранный грунт на окраину города и сваливали недалеко от жилых домов.

«Первое массовое собрание, — вспоминает Тамара, — состоялось в Доме культуры. Приехали специалисты из Японии и Москвы. Народу собралось столько, что не хватило мест. Вся площадь перед зданием была забита людьми. Организаторам пришлось выставить на балкон динамики, чтобы выступление было услышано всеми».

Именно тогда жители Чечерска услышали от представителей власти хоть какую-то информацию о произошедшем. В первую очередь собравшихся пытались успокоить. Тамаре запомнился довод представителя японской делегации о том, что нужно съесть одновременно несколько тонн хлеба, чтобы здоровью был причинён вред.

По мнению Тамары, в жизни городка в первые годы после аварии мало что изменилось: люди работали, дети ходили в школы и детские сады, выезжали на природу, сажали огороды. Никто не заострял внимания на опасности проживания в районе, а тем более не шла речь об отселении. Работа по обеззараживанию велась. Но, как сейчас понимает Тамара, никто не знал истинных масштабов угрозы. В течение двух лет военные регулярно мыли крыши домов водой. Как оказалось позднее, дом 29 по улице Лизюкова, где проживала семья, оказался наиболее «грязным» во всём городе.

В магазинах на полках с молоком появились объявления: «Только для взрослых». Рекомендовалось не есть продукцию, выращенную на огороде, не собирать грибы и ягоды в лесах. Стали завозить консервы и тушёнку. «До сих пор эти продукты вызывают отвращение, — говорит Тамара. — Мы наелись их до тошноты». Конец 90-х годов был голодным временем в стране. Для того чтобы прокормиться, люди по-прежнему сажали картошку, овощи. Иначе было просто не прожить.

Конечно, горожан настораживали еженедельные медицинские осмотры детей и постоянная сдача анализов. В 1989 году врачи стали говорить родителям об изменении лейкоцитарной формулы крови у ребятишек.

Именно это стало для семьи Тамары толчком к самостоятельному поиску более безопасного места жительства. Родители никогда не простили бы себе, если бы по их вине заболели дети.

Первая попытка поиска убежища

Муж Тамары вместе с другом немало поездил по стране, прежде чем нашли новый дом. Он оказался далеко от Чечерска — в деревне Подзавалово Орловской области. Покидать родные места было очень тяжело. В Чечерске остались все близкие и дом, который обустраивался с такой любовью, могилы предков.

Всё нажитое: мебель, вещи, утварь — увезли с собой. Никто не говорил о том, что загрязнённые радиацией вещи лучше оставить. Дом сдали государству.

На новом месте семья Тамары надеялась, что угроза миновала и можно будет наладить новую жизнь. Но испытания на этом не закончились. Оказалось, что местная вода, содержащая слишком много железа, пагубно влияет на здоровье дочери, вызвав серьёзное заболевание — аллергический дерматит. Совет медиков был один — уезжайте.

Снова переезд

Местом жительства на этот раз решили выбрать Слуцк, поскольку мать Тамары жила рядом — в Копыльском районе. Как вынужденным переселенцам семье предоставили квартиру. В Слуцком районе для таких, как они, было построено жильё.

На улице Чехова в домах № 47, 39, 37 и сейчас живут семьи, которых Чернобыльская авария вырвала из привычного круга жизни.

Время было очень тяжёлое: чужой город, нет ни родных, ни знакомых, нет работы.

Тамара вспоминает: «Мы обходили с мужем предприятие за предприятием в поисках работы. На это ушёл не один месяц. Когда, наконец, нашли, определили детей в школу — жизнь постепенно стала налаживаться».

Последствия

Тамара с болью говорит о том, что жизни её родных и близких унёс Чернобыль. Через год после аварии, в 47 лет, у мужа от лейкоза умерла мать, онкологическое заболевание выявили и у мужа. Нет в живых и многих друзей молодости. Из переселившихся в дом, где живёт Тамара, осталось всего девять семей. Она с горечью добавила, что были и те, кто решил нажиться на тяжёлой ситуации: через несколько лет они продали предоставленные государством квартиры и вернулись в брошенные в Чечерске дома.

Мы не жалуемся на судьбу

«Сейчас я думаю, что мы сами сделали всё, чтобы снова встать на ноги. Я уверена, что можно победить обстоятельства и сделать родным то место, где твой дом и семья».

Семья Тамары каждый год бывает в деревне Светиловичи возле Чечерска, где продолжают жить мать и сестра, хотя это место до сих пор входит в зону повышенного радиационного загрязнения. Так сложилось, что днём встречи для многих вынужденных переселенцев теперь стала Радуница. Как говорит Тамара, большинство горожан, вынужденных после Чернобыльской катастрофы покинуть родину, хотят найти последний приют на местном погосте.

«Бывая в Чечерске, я никогда не прихожу на улицу, где мы жили, и до сих пор не могу зайти в „свой“ дом. Все эти годы вижу его во сне таким, каким он остался в моей памяти». При этих словах Тамара не смогла сдержать слёз.


СПРАВКА «КУР'ЕРА». В 1986 году в результате аварии на Чернобыльской АЭС радиоактивному загрязнению цезием-137 (плотность более 1 Ки/кв. км) в Беларуси подверглась территория площадью 46,45 тыс. км2, что составило 23% территории страны. К 2015 году заражёнными оставались 27,9 тыс. км2 (13,4%).


Все публикации на тему Чернобыльской трагедии — здесь.

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии