«Врачи плакали, потому что не смогли спасти мою Настеньку». Непростая история солигорской семьи

0

Катерина Владимировна только сейчас, спустя три месяца после смерти дочки начинает говорить о ней в прошедшем времени, хотя раз за разом сбивается. Болезнь младшей Насти, да еще в такой редкой форме и с осложнениями, свалилась как снег на голову. Белорусские врачи провели сложнейшую операцию, серию курсов химиотерапии, но тщетно. На пороге квартиры в типичной панельке Солигорска нас встречают пушистый кот и фотографии улыбающейся черноволосой девушки на полке. Катерина Терешкевич, хрупкая женщина в сером гольфике и белом беретике, протягивает вешалки для курток и ведет греться — пить чай с печеньем.

161223_solik

«Так получилось, что 15 лет назад от нас ушёл папа. Ушёл — и всё…», — помешивает чай в чашке с цветочками Катерина Владимировна. Все эти годы работница центра территориального обслуживания населения одна воспитывала дочек: старшую Таню и младшую Настю. Старшая вышла замуж и переехала. Последние несколько лет в небольшой двушке они жили втроём: Настя, Катерина Владимировна и кот.

161223_solik2
Мама Насти Катерина Владимировна
Настя заочно училась в БГЭУ по специальности «экономист» и параллельно работала. Сначала устроилась в салон по ремонту мобильных телефонов, потом стала кассиром в банке. В октябре 2014 года она почувствовала недомогание, почему-то стали отекать ноги. До этого у девушки было большое напряжение: работа, экзамены в ГАИ и сессия в университете.

Реклама

«Она относилась к своему здоровью внимательно: если что-то беспокоило, сразу же шла к врачу, — рассказывает Катерина Владимировна. — У неё с детства была проблема — провисание сердечного клапана, поэтому мы думали, может, это как-то связано с сердцем. Участковым врачом-терапевтом у нас на тот момент была Ирина Мархотко. Совсем молоденькая, Настина ровесница, только-только по распределению приехала. Она забеспокоилась и назначила УЗИ».

161223_solik3

Результаты УЗИ были неутешительными: уплотнение на правом предпочечнике. При дальнейшем исследовании выяснилось, что это опухоль. Молодая врач не стала тянуть и направила Настю в Боровляны на обследование.

«Опухоль оказалась злокачественной — очень редкий вид рака. В Беларуси его мало у кого находят, — вздыхает Катерина Владимировна. — Вёл нас врач урологической онкологии Илья Зеленкевич. Операцию могли бы провести сразу, но обнаружили тромб в предсердии. При любом хирургическом вмешательстве он мог внезапно оторваться и убить дочку. Здесь нужны были профессионалы. Поэтому операция отложилась на три месяца. Насте не разрешали делать резких движений из-за опасения, что тромб все же оторвётся».

«Шансы на успех операции были всего 10%, но дочка сказала: „Режьте“»

Из-за тяжелой ситуации боровлянские врачи отправили Настю к профессору, заведующему РНПЦ трансплантологии Олегу Руммо. «Молитесь, чтобы они согласились на операцию», — предупредили врачи. Руммо, как правило, берется только за сложные случаи. В некотором роде Насте повезло: её ситуация была чуть ли не второй такой в стране. И бригада из более чем десяти врачей решилась провести очень сложную операцию, которую назначили на 8 января. За трое суток до этого Настя с мамой отправились в 9-ю больницу.

«Нам говорили, что шансы невелики, сначала вообще давали 10% успеха. Предупреждали, что после операции Настя может не проснуться, — показывает больничные документы Катерина Владимировна. — На это Настя сказала: «Так что, мне сейчас помирать? Режьте уже».

Потом, к счастью, врачи увеличили шансы на успех до 50%. Почти девятичасовая операция прошла успешно — большой тромб и надпочечник с опухолью удалили. Настя, по словам Катерины Ивановны, быстро восстанавливалась.

«И это с учётом того, что во время операции Насте доставали сердце, чтобы вырезать опухоль, — говорит её мама, и у неё начинает дрожать голос. — Мы тогда с ней были самыми довольными и счастливыми. Такой сложной операцией стали интересоваться и другие врачи. Настя дала добро на использование этой информации в дальнейшей работе медиков. Говорила: «Вдруг кому-то это пригодится и спасут ещё людей».

161223_solik4

Настя и Катерина Владимировна вернулись в свою квартиру в Солигорске. Девушка ещё могла самостоятельно двигаться и каждый месяц ходила на компьютерную томографию. В мае стало понятно, что рак не отступил: в легких нашли пятна. А потом выяснилось, что это метастазы. Настя пережила несколько «химий», но добиться ремиссии так и не удалось.

«Мы обращались и к Эдварду Жавриду, профессору, врачу онкологического химиотерапевтического отделения онкоцентра в Боровлянах, — говорит солигорчанка. — Он посоветовал применить другой вид химиотерапии, но и это не помогло».

Вскоре Настя перестала ходить: метастазы пошли в позвоночник. Девушка стала лежачей. А когда у неё резко заболел живот, компьютерная томография показала, что метастазы добрались уже и туда…

«Она говорила, что, когда выздоровеет, хочет родить девочку»

Буквально накануне нашего визита, в воскресенье, родные и близкие Насти собирались у нее на могиле. В тот день девушке могло бы исполниться 27 лет.

«Настя очень любила жизнь, торопилась все успевать. Целеустремленная всегда была. Никогда на месте не сидела, все что-то делала — то по дому, то по учебе. На здоровье никогда не жаловалась, крепкая была».

Катерина Владимировна приносит альбомы с фотографиями из детского сада, школы, первые контрольные Насти. Она улыбается, вспоминая, какой шустрой была ее дочка, как ей не понравился БНТУ из-за одного только здания и как легко она перебросила документы в нархоз.

Этим летом девушке диагностировали рак четвертой стадии. Боли у неё были сильные, но Настя терпела. В итоге ей назначили морфин. Катерина Владимировна говорит, что солигорская 11-я бригада скорой приезжала каждый день по четыре раза.

«Изначально я и родственники, которые очень и очень мне помогали, приходили, отпрашивались с работы, прибегали, чтобы двери открыть, — тяжело вздыхает мама Насти. — Но потом мы просто дали врачам ключи. Они сами приезжали, открывали двери и кололи Насте обезболивающее. И они вошли в положение».

Ей было очень тяжело и больно, — дрожащим голосом говорит Катерина Владимировна. — Мы старались с ней обо всем говорить: и о моих новостях на работе, и о жизни. Она сказала, что нет ничего важнее семьи, очень хотела выйти замуж и родить доченьку…

Параллельно родственники и друзья девушки искали другие пути лечения. Написали в израильскую клинику. Там предложили привезти нетранспортабельную уже Настю в Тель-Авив для обследования, которое стоило $ 3000. В перечне было все то же, что Насте уже делали: КТ, УЗИ, анализы и так далее.

«Я у них спрашивала: как перевезти пациента с четвертой стадией заболевания? — объясняет друг семьи Елена. — Но они не отвечали. Зато каждые пару дней спрашивали, приедем мы или нет. Я махнула рукой, так как никаких гарантий они не давали, а везти Настю так далеко означало убить её ещё до консультации. В общем, я поняла, что менеджеры просто дали нам ложную надежду, чтобы мы привезли деньги».

«За свою такую небольшую зарплату они отнеслись к нам как к родным»

Настя ушла 24 сентября. За день до этого она стала хуже дышать, и Катерина Владимировна провела две последние ночи, не спуская с дочки глаз. Как всё случилось, она не поняла. Девушка просто уснула и не проснулась.

«Вот так просто все и закончилось… — шепчет Катерина Владимировна, а по щекам у неё катятся слезы. — Хотелось выть, кричать, и до конца я не верила, что она уйдет. Пока ответа на вопрос „За что?“ у меня нет. Психотерапевт, который работал с Настей, сказал: „Возможно, это всё нужно, чтобы поверить в то, что есть какая-то другая жизнь. И чем хуже здесь, тем лучше там“. Может быть, это и так».

161223_solik5

Катерина Владимировна замолкает. Слышно, как в городе кипит жизнь: где-то разговаривают соседи, ездят машины и спешат по магазинам люди. А в квартире, где Насти уже нет, стоит звенящая тишина…

«Знаете, я очень благодарна нашим врачам. Никакой обиды у меня нет, — прерывает молчание Катерина Владимировна. — Хочу сказать большое спасибо не только всем моим родственникам и друзьям, но также нашему участковому врачу-терапевту Ирине Мархотко и врачу-терапевту паллиативной помощи Ирине Даниленко, а еще 11-й бригаде скорой помощи и всем-всем остальным».

Врач-терапевт паллиативной помощи УЗ «Солигорская ЦРБ» Ирина Даниленко
Врач-терапевт паллиативной помощи УЗ «Солигорская ЦРБ» Ирина Даниленко
«Знаете, врачи заботились о том, чтобы у нас всегда было лекарство, сами звонили в аптеку, выясняли, есть ли оно в наличии. Не было ни высокомерия, ни фырканья, ни слов „У меня закончился рабочий день“. Они правда старались ее вылечить, сделали все возможное, и я это видела».
161223_solik8
Участковый врач-терапевт Насти Ирина Мархотко
«Когда обе Ирины узнали, что Настя умерла, они плакали, потому что не смогли спасти её. Золотые люди. Несмотря на свои невысокие зарплаты, они отнеслись к нам как к родным, с такой душевной теплотой и пониманием, что просто хочется отблагодарить их через вашу статью. Есть у нас хорошие специалисты, это правда. Низкий им всем поклон».

Катерина Владимировна провожает нас до двери, протягивает куртки. С фото на полке смотрит на нас улыбающаяся и счастливая Настя.

161223_solik9

«Пусть бы уже изобрели какой-то метод либо более ранней диагностики, либо лечения рака. И возможно, кому-то повезёт гораздо больше, чем нам», — вытирает слёзы Катерина Владимировна.

Опубликовано с разрешения onliner.by

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии