Война глазами маленькой случчанки

2

Жительница деревни Козловичи Любовь Кузнецова никогда не писала в газеты. Но знакомство с Ниной Фёдоровной Чижик подтолкнуло её «взяться за перо». «Воспоминания этой пожилой женщины о войне, которую она пережила будучи ребёнком, просто тронули до слёз, вызвали бурю эмоций.

И я посчитала, что об этом нужно помнить, об этом нужно рассказывать, — говорит Любовь Алексеевна. — Война глазами маленькой слуцкой девочки… Таких детей были сотни тысяч — испуганных, голодных, замёрзших, осиротевших… Нельзя об этом забывать"…

До войны семья Нины Фёдоровны жила в деревне Великая Слива Слуцкого района. Тогда в деревне насчитывалось 250 дворов. В ней была школа-десятилетка, почта, фельдшерско-акушерский пункт, клуб, ясли. Отец Нины Фёдор Иванович Чижик работал председателем колхоза им. Красина в этой же деревне. Колхоз считался богатым.

Реклама

Нине нравилось жить в этой деревне, но отца в ноябре 1940 года перевели в Слуцк на повышение. Фёдор Иванович достраивал дом в Слуцке, и семья жила в ожидании радостного события — новоселья. Нине шёл тогда десятый год, её старшему брату Саше было 14, младшему Толе — два.

Перед войной

Воскресенье 22 июня 1941 года выдалось очень жарким. Нине хотелось посмотреть готовность нового дома, в котором они скоро будут жить. Она встала пораньше, нарядно оделась и отправилась к новому дому. По дороге девочка услышала зловещий рёв, нарастающий с каждой минутой. Нина подняла голову и увидела в небе множество самолётов. Ей стало страшно, она присела, зажмурила глаза, руками закрыла уши и хотела расплакаться, но тут её на руки подхватил отец. Он уже знал страшную новость и спешил домой.

Ночью на Слуцк сбросили две бомбы. Утром 23 июня Фёдор Иванович ушёл в военкомат, а семье приказал возвращаться в деревню. Отец считал, что среди своих людей прожить будет легче.
В деревне практически ничего не изменилось. Напоминало о войне только настроение людей и разговоры. Когда-то весёлые и разговорчивые односельчане стали мрачными и молчаливыми.

Оккупация

На третий день войны по улице Сливы проползли немецкие танки. Потом неделю в деревне было тихо.

На шестой день войны в Сливу вернулся Фёдор Иванович. У него было задание — эвакуировать колхозный скот, но выполнить его было невозможно: везде уже были немцы. Нагрянули они и в деревню. У немцев из местного населения быстро появились прислужники. Вместе с немцами они ходили по домам и приказывали, чтобы все жители деревни шли в сторону магазина и несли самогон, сало, яйца.

Семья Чижик вынуждена была снова вернуться в Слуцк. Евдокия Федосовна, мать Нины, боялась за свою семью. В городе они могли затеряться среди жителей, а в деревне все знали, что Фёдор Иванович — бывший председатель колхоза и коммунист. Нину обрадовало возвращение в город, но теперь она не могла узнать такой родной и любимый Слуцк.

Город опустел, изредка проходили угрюмые жители, везде шныряли люди в чёрном с полицейской повязкой на рукаве, не слышно было весёлых мелодий по громкоговорителю.

По обочине брусчатки длинной вереницей шли евреи с нашитыми на груди и спине шестиконечными жёлтыми звёздами. Их сгоняли в гетто. Для этого огородили колючей проволокой дома двух кварталов.

Каждый день в 6 утра и в 6 вечера за 1-м военным городком, в карьере, где добывали гравий, расстреливали людей.

Родной город стал чужим, холодным и мрачным, везде пахло смертью, хозяйничали чужие люди.

Лагерь для военнопленных

В 1-м военном городке создали лагерь для военнопленных. Их свозили туда ежедневно по улице Карла Либкнехта. Случчане всегда стояли на обочине дороги, рассматривая пленных в надежде узнать кого-нибудь из родственников, соседей, знакомых.

Нина запомнила на всю жизнь случай, когда с грузовика выпрыгнул молоденький боец, снял с головы пилотку, зачерпнул из лужи воды и стал жадно пить. К нему тут же подбежал немец и ударил по голове прикладом. Солдат упал в лужу, из ушей и рта хлынула кровь. Двое пленных спрыгнули с машины и помогли солдатику забраться в кузов.

Лагерь был обтянут колючей проволокой. Военнопленные находились под открытым небом, сидели на земле. Их охраняли немцы с собаками. На территории лагеря пленные вырыли большой ров и целыми днями в него свозили своих умерших товарищей.

Без слёз на них смотреть было невозможно. Это были кости, обтянутые кожей. Случчане старались что-нибудь съедобное бросить через проволоку, хотя рисковали получить прикладом в лицо или пулю.

К осени на территории лагеря вся трава была съедена. Пленные искали в земле корешки травы и съедали. Нине было жаль этих людей, ей хотелось чем-то им помочь. Вечером, возвращаясь с пастбища с коровой домой, она нашла на поле несколько клубней картошки и, улучив момент, когда немцы отвлеклись, бросила картофель через проволоку. Пленные быстро образовали «кучу-малу». Увидев это, немец открыл стрельбу. Нина всю дорогу домой плакала.

Евдокия Федосовна (фото 1939-1940 гг.) Фото предоставила Любовь Кузнецова
Евдокия Федосовна (1939−1940 гг.). Фото предоставила Любовь Кузнецова
Фёдор Иванович (фото 1947-1948 гг.). Фото предоставила Любовь Кузнецова
Фёдор Иванович (1947−1948 гг.). Фото предоставила Любовь Кузнецова

За связь с партизанами

Пришла беда и в дом Фёдора Ивановича. Его начали разыскивать как коммуниста и бывшего председателя колхоза. Кроме того, отец семейства уже являлся связным партизанского отряда им. Суворова. Семье надо было срочно уходить из города, их могли расстрелять. Ночью семья Чижик ушла назад в деревню Слива.

Фёдор Иванович ушёл в партизанский отряд. Однажды ночью за связь с партизанами были аресто­ваны 18 семей, в том числе бабушка (мать отца), тётя с тремя дочками (старшей было 6 лет, младшей — 2 года) и мать Нины. Через две недели тех, кто помоложе, вывезли в Минск, стариков и детей расстреляли.

Старший брат Александр после ареста мамы больше дома не появлялся. Нину и Толю приютили родственники. Но долго прятать их не могли, боялись, что кто-нибудь опознает и выдаст немцам. Отец решил переправить детей в Любанский район — там была партизанская зона.

В партизанской зоне

На подводе приехали в деревню Озломль Яминского сельсовета, поселились в доме семьи Варвашеней. Отец сразу же ушёл в партизанский отряд, а детей готовили к отправке за линию фронта.

Аэродром находился на острове Зыслов в 10 км от деревни Озломль и представлял собой участок хвойного леса: с одной стороны высокие сосны, с другой — обрыв, а внизу поляна, которую маскировали вырубленными сосенками. Вокруг острова — болото.

В конце месяца прилетело пять самолётов, но Толю и Нину не забрали: очень много было раненых, которым необходима срочная медицинская помощь. Нина боялась лететь на самолёте и была рада, что их не взяли. Детей вернули в Озломль.

Облава

Зимой 1943 года соседние деревни стали часто бомбить, доставалось и Озломли. В деревне стало тревожно, ходили слухи об облаве. И она случилась. Люди бежали по глубокому снегу в лес. Нина старалась не отставать, но силы её оставляли. Маленький братик сидел на спине у сестры и дрожал от холода и страха.

Уже стемнело, дети вышли на опушку леса. Нина легла на снег и положила на себя брата, укутав полами полушубка. Сейчас Нина Фёдоровна не понимает, как они могли уснуть голодными, дрожа от холода. В ту ночь она отморозила руку, а Толя — ногу.

Проснулись от стрельбы. Нина открыла глаза: на неё бежали люди. Это были в основном женщины и дети, а за ними цепью шли немцы с собаками. Девочка схватила братика и пыталась его вести, но малыш не мог наступить на ногу. Пришлось Толю снова нести на спине.

Вместе со всеми добежали до какого-то домика всего на два окна и спрятались в нём. Следом зашли немцы, приказали не выходить. Держали людей в этом домике восемь суток. У Нины в кармане было несколько сухарей. Они и помогли ей с братом продержаться.

На восьмую ночь женщин и детей отбили партизаны. Нину и Толю забрал отец.

Опасный путь на аэродром

Шли всю ночь по льду Орессы. Только на­утро пришли в д. Сковшин Солигорского района. Там стоял партизанский отряд. Детей поручили разведчикам. Отец находился в отряде очень мало. Он уходил и приходил ночью. Часто приводил с собой людей, которые становились партизанами, приносил продукты.

Детей дальше держать в партизанском отряде было опасно. Группа партизан уходила на задание на Зыслов, им и поручили доставить Нину и Толю на аэродром для отправки за линию фронта. Это 80 км опасного пути.
По дороге попали под обстрел, но никто не пострадал. Дальше решили пройти через реку Орессу. Это был более безопасный путь. На дворе стоял март, лёд кое-где подтаял. Партизан вёл Толю по узкой дощечке, которая лежала через речку, и мальчик поскользнулся и упал в ледяную воду.

Партизаны быстро соорудили шалаш, развели внутри костёр. От дыма слезились глаза. Трудно было снять обувь с ног у Толи: она примёрзла к ногам и вся его одежда обледенела. Толя плакал.

Утром добрались до деревни Большие Сосны, которая была в партизанской зоне. Разжились подводой, и дальше дети уже ехали. По дороге встретили партизанский обоз, и среди сопровождавших его партизан Нина увидела своего старшего брата. Саша решил проводить сестру и брата до аэродрома.

Блокада

В ожидании самолёта ночевали на аэродроме. На третий день появился немецкий самолёт-разведчик. Его прилёт ничего хорошего не предвещал, было решено уйти на болота. Туда же ушло и местное население. Почти под каждым кустом сидели люди. Детей Чижик приютила семья из 18 человек.

Днём было тихо и спокойно. На закате начался обстрел. Все побежали. Саша нёс Толю, а Нина — карабин, который был равен её росту. Стрельба закончилась, люди начали выбираться из болот. А к детям примкнули два парня и дедушка.

Немцы с болот не уходили. Голодные, уставшие и до костей промёрзшие дети сидели на кустах лозы. На следующий день на болота посыпались лис­товки с призывом сдаваться. Из своего укрытия наблюдали, как люди сдавались. Нина долго уговаривала Сашу последовать их примеру, но он накричал на неё. Вернулись на аэродром. Оказалось, что там остались люди. Здесь нашли картошку, зерно и муку.

Тихо было два дня, потом началась очередная облава. Саша с детьми спрятались в кустах. Цепь немцев прошла в 15 метрах от них. Саша держал в руках гранату на случай, если немцы их заметят. Они, ослеплённые мартовским солнцем, прошли мимо.

Сидели на болотах ещё долго. Нина потеряла счёт времени. После ухода немцев с болот дедушка повёл всех к себе, в село Барково.

Как дошли, Нина не помнит, у неё сильно кружилась голова, отнимались ноги. Смутно, как во сне, вспоминает, как она переползала по бревну глубокий овраг, заполненный водой, как с них снимали обувь. Ноги сильно опухли, и валенки пришлось разрезать. Больше Нина ничего не помнит.

Сколько времени она пролежала в бреду, не знает. Только ей пришлось заново учиться ходить.

В поисках отца

Вскоре Фёдор Иванович отыскал своих детей и забрал в партизанский отряд, который находился в деревне Новая Грамота. Жили они с разведчиками в доме на краю деревни. Прошло несколько спокойных дней в отряде, и в небе опять появился немецкий самолёт-разведчик.

Надо уходить в лес. Нину с Толей посадили на лошадь без седла. И тут заухало, затрещало, засвистело. Лошадь понеслась и сбросила детей в овраг.

Когда всё стихло, Нина и Толя вернулись в деревню. Партизан там уже не было.

Как-то в деревню зашла группа партизан, и Нина расспросила их, как найти отца. Дети отправились на его поиски. Долго они шли по лесу, пока не наткну­лись на избу, где пекли для партизан хлеб. Там детей опознали, и через несколько дней они были уже с отцом.

В конце июня 1944 года партизанский отряд вышел из леса и встретился в Зажевичах с военными. Саша ушёл добровольцем на фронт. А Нину с Толей отправили к бабушке Ульяне в родную Сливу.

После войны

Сейчас Нина Фёдоровна живёт в Чаусском районе, ей 84 года. После войны работала учителем начальных классов.

СТАРШИЙ БРАТ. 1945 год. Александр Чижик дошёл до Берлина, служил срочную службу в Германии.
СТАРШИЙ БРАТ. 1945 год. Александр Чижик дошёл до Берлина, служил срочную службу в Германии.
Брат Саша дошёл до Берлина, потом служил срочную службу в Германии. Брат Толя жил в Слуцке, работал на Станции юных техников. Сегодня его уже нет в живых.
СЕСТРА. 1947 год. Нина Чижик во время учёбы в педучилище. Всю жизнь работала педагогом.
СЕСТРА. 1947 год. Нина Чижик во время учёбы в педучилище. Всю жизнь работала педагогом.
Фёдор Иванович Чижик после войны возглавил колхоз «1-го Мая». Награждён орденом Красной Звезды и медалью «Партизану Великой Отечественной войны 1-й степени». Умер в 1953 году.

После войны узнали о судьбе матери Евдокии Федосовны. После пыток в Минской тюрьме её сожгли в Тростенце.

Любовь Кузнецова, Слуцкий район

МЛАДШИЙ БРАТ. Анатолий Чижик известен многим как руководитель кружка на Слуцкой СЮТ.
МЛАДШИЙ БРАТ. Анатолий Чижик известен многим как руководитель кружка на Слуцкой СЮТ.
2 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
казак
казак
14 ноября 2015 19:55

Чижик Анатолий Фёдорович преподавал судомодельный спорт у моего мужа. Теперь я понимаю, почему он хромал. Он был отличным человеком, все его очень любили. Мои родные по маме, моя бабушка рассказывала как они около д. Рудник прятались от немцев в болоте по пояс в холодной воде. как слышали как кричали люди, которых жили немцы в избе в соседней деревне. От этого волосы на голове вставали дыбом.

Александр
Александр
15 ноября 2015 00:11

Самая самая статья (слов нет). Такое нужно писать о людях, о войне, о жизненных перепитиях. Пока есть кому вспомнить. Вспомнился рассказ мамы, как детьми бегали в первый город к лагерю — кормить военнопленных. В основном таскали картошку. Однажды их заметил один немец, подошел, и встал на то место, где они бросали картошку, закрыв их от вышки. Несколько раз так было. Но разговаривал тот немец не на немецком языке.