Одноногие Бурлаки

0

Над Янковкою только начал собираться предрассветный туман, как пятидесятилетняя Евдокия Бурлак собралась в дорогу. Проходя мимо своих соседей, которые носили такую же фамилию, она увидела Любовь Петровну, жену тридцатилетнего Виктора Бурлака, одноногого калеки с детства.
— Здорова была, Бурлачиха, — поздоровалась Евдокия.
— От Бурлачихи слышу, — задорно прозвучало в ответ. — Куда это вы в такую рань?
— В город, на базар. Иван мой просит сапоги.

Рисунок: Вера Шут
Рисунок: Вера Шут

Солдатская доля

В начале июня 41-го Ивана Бурлака на 40 дней призвали в армию на переподготовку. Было ему тогда 28 лет. Ни он, ни его жена Евдокия не знали, что эти дни превратятся в страшные годы.

Война для Ивана закончилась досрочно. В октябре 44-го под Ригой он был тяжело ранен. «Это всё, конец», — молнией мелькнуло в его сознании. Но судьба распорядилась иначе: его среди трупов нашли санитары.

Сознание вернулось к Ивану уже в госпитале после операции. Он не сразу понял, что лишился ноги.

Реклама

Солдату до боли хотелось, чтобы тот последний бой стёрся из памяти, как будто его не было, чтобы он вернулся домой на своих двоих. Иногда накатывало так, что жить не хотелось. «Калека проклятый, — думал он. — Кому я такой нужен?» Об этом говорил друзьям, эти мысли читались и меж строк в его письмах жене.

А она отвечала ему своим корявым, но таким родным, тёплым почерком: «Про то, что остался без ноги, не переживай. Мы муж и жена. Будем вместе жить и дышать. У нас всё будет хорошо, как и раньше».

И вера, надежда вспыхивали в его душе, грели и несказанно радовали его, как одинокая свеча во тьме. Иван перечитывал письма Евдокии, и его душа наполнялась каплями нежности. Но иногда наружу прорывался нездоровый смех, который рвал плоть, рушил добрые мысли и веру в возможное счастье. В такие моменты он ненавидел себя…

Победу Иван встретил в госпитале на Урале. Здесь, вооружившись кос­тылём, солдат учился ходить. Он всё чаще видел себя вернувшимся в родную деревню, представлял, как обнимает свою Дусеньку, как работает по хозяйству.

В первые дни января 1946 года друзья проводили Ивана домой. Всю долгую дорогу он просидел у окна вагона в ожидании знакомых пейзажей.

«Слушай свой разум, свою душу», — тихо говорил солдату тайный голос. — Должен помнить: зло было порождением войны. Теперь же ты его победишь".

***

Прошло полдня.
— Любка! — закричала тётка Евдокия, подойдя к дому соседей на обратном пути с базара.
— Да слышу, слышу, — прозвучал издалека голос молодой женщины.
— Зови своего Виктора и приходите примерять сапоги.

…После обсуждения последних деревенских новостей Евдокия протянула двум одноногим мужчинам новую пару обуви. «Смот­рите не перепутайте», — пошутила она.

Не перепутали. Иван примерил левый сапог, а Виктор — правый. Их жёны, скрывая жалость, комментировали происходящее с доброй иронией. «Нам некоторые женщины завидуют, Евдокия Савельевна, — сказала Любовь Петровна. — Им каждой надо будет заплатить по десять рублей за пару, а нам — по пять хватит. Зато и ваш муж, и мой обуты».

Фёдор Чужа, Слуцк

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии