Приключения фронтового радиста

1
НУЖНОЕ ДЕЛО. Ветеран собирается на встречу с учащимися. Фото: Владимир Амельченя

Мой собеседник Филипп Николаевич Лёгкий за свои 94 года повидал многое, а уж побывал где — так и не перечислить. Родился он в деревне Ячево, учился в Слуцке, начал военную службу в Иране, военными дорогами дошёл до Кёнигсберга, работал на Дальнем Востоке. А сейчас мы сидим на кухне в солигорской квартире Филиппа Николаевича, пьём чай, и он вспоминает о своих приключениях.

Говорил с Жуковым, видел Будённого

Родился я в 1921 году в деревне Ячево Слуцкого района. Учиться ходил в школу № 1 (теперь гимназия № 1 — прим. автора). На той же улице размещался штаб дивизии, которой с 1933 года командовал Георгий Жуков. Мимо этого штаба я и ходил в школу. Часто видел Жукова и даже встречал Будённого (в 1935 году Семён Михайлович Будённый был в Слуцке для вручения наград — прим. автора).
В школу я ходил в будёновке. Однажды на улице было очень холодно, и мать повязала мне будёновку платком, мол, так теплее. Так и отправился в школу. Бегу мимо штаба, и тут меня подзывает сам Жуков. Я подошёл, комдив пожал мне руку и говорит: «Негоже будённовцу так носить будёновку». Я пообещал, что больше так не буду. А он и спрашивает меня: «В школу ходишь?» Я отвечаю: «Конечно, товарищ командир». «Молодец! — похвалил Жуков. — Армии нужны грамотные солдаты».
Поэтому, когда пришло время призыва в армию, я чувствовал себя если не генералом, то бравым солдатом.
Осенью 1940 года я был зачислен курсантом в радиотехническую школу в городе Ашхабаде. Обладал отличным слухом, поэтому отработка азбуки Морзе шла успешно.

Армейские будни: от Ирана до Москвы

27 августа 1941 года две дивизии и наша радиошкола по тревоге были переброшены в Иран. Здесь мы охраняли железную дорогу, по которой шли американские грузы по ленд-лизе (государственная программа, по которой США передавали своим союзникам во Второй мировой войне помощь — прим. автора).
Из Ирана меня отправили в Самаркандское училище, а после в Свердловск на курсы совершенствования радистов.
5 ноября 1943 года по боевой тревоге меня в составе только что сформированной дивизии погрузили в поезд. Так я оказался под Москвой на станции Павшино.

Реклама

Под дулом пистолета

5 мая 1944 года прибыли мы под Оршу на участок 3-го Белорусского фронта. В эфире писки, как в цыплятнике, но моих сигналов нет. Вдруг подходит помощник начальника штаба капитан Егоров, приставляет пистолет к виску и требует передавать его приказ открытым текстом.
Я не реагирую, спокойно продолжаю слушать эфир, будто не замечаю капитана Егорова. Появляется майор Кузин и приказывает прекратить эту сцену.
Позже я узнал, что так проверялась моя моральная устойчивость.

Служба радиста

В Польше, под Сувалками, я успел передать половину необходимого текста, как меня запеленговали. Район моего нахождения враг накрыл артиллерийским огнём. Радиостанция была разбита, а я сам тяжело ранен. В госпитале провёл два месяца.
Следующим местом моей радиослужбы стал 14-й огнемётный батальон.
Работал на открытой местности, чтобы иметь возможность после радиосеанса сменить место нахождения. Только передал донесение, схватил радиостанцию — и бежать. Отбежал шагов десять, а в то место, где только что сидел, падает снаряд. Так вот и играли с врагом в догонялки.
Однажды во время плохой погоды, когда я не мог записывать приём на улице, меня определили в здание с толстыми кирпичными стенами. Не успел закончить радиосеанс, как в стену ударил снаряд. Взрыва не было, снаряд застрял в стене. Я срочно ретировался в новое место. Только ушёл, как здание накрыл взрыв.

Медаль «За отвагу»

Стоим в обороне под Кёнигсбергом. Идёт интенсивная перестрелка с обеих сторон. Начальник штаба говорит на ухо командиру дивизии, что перебита связь, а послать некого. У меня слух хороший, я этот шёпот услышал и посмот­рел на начальника штаба, а он в это время посмотрел на меня. Я подмигнул ему. Он в ответ подмигнул мне. Это было такое согласие, что можно мне идти.
Я взял нож, изоленту и вышел с блиндажа. Нашёл провод и пополз с ним к линии фронта. Скоро нашёл порыв, устранил его. Так связь была восстановлена.
Я знал, что есть приказ радистов не посылать на такие операции. На фронте их старались беречь.
Через несколько дней меня наградили медалью.

НУЖНОЕ ДЕЛО. Ветеран собирается на встречу с учащимися. Фото: Владимир Амельченя
НУЖНОЕ ДЕЛО. Ветеран собирается на встречу с учащимися. Фото: Владимир Амельченя

Мирная жизнь

В 1946 году демобилизовался и приехал в Слуцк. Жил с родителями в деревне, работал в Слуцке на узле связи техником источников питания электрических средств связи.
Булка хлеба тогда стоила 300 рублей, а мой месячный оклад был 400 рублей.
В районной газете «Ленінскі шлях» искал объявления по оргнабору. Наконец дождался: Дальневосточному пароходству нужны кадры. Я послал запрос. Ответа ждал три месяца. В назначенный день уехал со слуцкого вокзала товарным поездом с женой на Дальний Восток. Взяли меня радистом в пароходство. Началась новая жизнь.
В 1959 году вернулся с семьёй в Белоруссию, устроился электриком в Шахтоспецстрой. С тех пор и живу в Солигорске.

Владимир Амельченя

ВОЙНА ЗАКОНЧЕНА. Филипп Николаевич Лёгкий перед демобилизацией. Кёнигсберг, 1946 год Фото из личного архива Ф.Н.Лёгкого
ВОЙНА ЗАКОНЧЕНА. Филипп Николаевич Лёгкий перед демобилизацией. Кёнигсберг, 1946 год Фото из личного архива Ф.Н.Лёгкого
1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Степан
Степан
29 марта 2015 12:42

Всегда интересно почитать воспоминания живых свидетелей.

Не могли бы вы поинтересоваться у Филиппа Николаевича, как он относится к тому, что в преддверии юбилея великой Победы Россия на днях провела всеевропейский съезд неофашистов. И не где-нибудь, а в бывшем Ленинграде:

http://top.rbc.ru/spb_sz/19

Так же было бы интересно узнать его отношение к тому, что в прошлом году, впервые после фашистской Германии, одно европейское государство аннексировало территорию другого европейского государства путем военного вторжения.