Неизбежная расплата

15

Его привезли в палату из отделения «Реанимация» на каталке, как возят всех после операции на сердце со вскрытием грудной клетки: абсолютно голым под простыней. Упираясь ногами и локтями, он активно старался помочь санитаркам в перемещении собственного тела в кровать. Укрыв пациента одеялом, санитарки укатили каталку.

Лицо утомлённое, с прикрытыми глазами, на белой подушке резко выделялось не то загаром, не то вкрапинками чёрного — раньше такие следы на лице имели шахтёры угольных шахт и кочегары на паровозах. Но ни тех, ни других давно нет. О небрежности ухода за лицом говорила и отросшая щетина. Я спросил, чем могу помочь. Он приоткрыл глаза, отрицательно покачал головой. Я отошёл — новому соседу нужен покой.

Реклама

К вечеру ему на кровать санитарка положила вместо собственной одежды полосатую пижаму, каких давно нет в обиходе у населения, предупредив, что это больничная. И я подумал, что мой новый сосед в этой пижаме будет похож на заключённого немецких концлагерей, которых приходилось много раз видеть в кино и на фотографиях. Дополняло воображаемый образ заключённого его щетинистое лицо и худое тело. Врачи периодически появлялись у больного, измеряли давление, говорили «хорошо» и уходили.

Пациент в разговоры не вступал. Зато вечером он с аппетитом скушал принесённый санитаркой ужин.
Проснувшись утром следующего дня, увидел новичка стоящим у окна. С его покатых плеч свисала пижама, подчёркивая худобу. Мысленно я похвалил его: боль превозмог, оделся и стал на ноги, что для выздоравливания было очень важно.

На протяжении нескольких дней в разговор мы не вступали. Он любил стоять у окна и молча смотреть на улицу. От медицинских работников, приносящих лекарства, узнал его имя — Николай Михайлович. За всё время пребывания в больнице его никто не наведал, никто не позвонил, пребывал на всём больничном. Неизвестно, сколько длилось бы его молчание, если б не предупреждение лечащего врача в мой адрес: «Завтра вас увезут в республиканскую больницу медицинской реабилитации в Аксаковщине, расположенную за Минском».
И он рассказал историю своей жизни.

В Минск приехал в начале пятидесятых после службы в армии. В колхоз возвращаться не хотелось. Работал на заводе электрослесарем, проживал в общежитии.
Скоро женился, родилась дочь. Семья получила квартирку-хрущёвку. Да жизнь не клеилась. Вечером приходил на подпитии. Когда дочь перешла в седьмой класс, он покинул семью. В новом пристанище пьянка не возбранялась — пили все. Скоро первую семью потерял из вида. Слышал, что дочь окончила энергетический техникум. Много лет спустя, когда он совсем опустился на дно, на пропитание добывал сбором бутылок и попрошайничеством.

Как-то в подземном переходе к нему подошла молодая пара. В женщине он не узнал родную дочь. Но она отца узнала. С того момента его жизнь могла резко измениться. Дочь обеспечила новой одеждой, пообещала пригласить к себе, в Голландию, а пока через знакомую передавала всё необходимое. Скоро он получил визу на выезд в Европу.

В аэропорту Брюсселя его встретила дочь. Двухэтажный домик недалеко от моря. Старший внук ходил в школу, младший — в детский сад. Дочь работала преподавателем в колледже, зять — пекарем. Казалось, живи и радуйся. Но скоро тоска по Минску стала будоражить его душу. В Голландии рано ложились спать и рано вставали. В Минске вечером в это время только начиналась его активная жизнь. Такие, как он, собирались в распределителе теплотрассы и делились своими приключениями. Здесь, в Голландии, он был один, чувствовал свою вину, но молчал. Дочь о прошлом не вспоминала. Однако непонимание между ними росло, и скоро случился конфликт.

Через день его отвезли в аэропорт, посадили в самолёт и через три часа он был в Минске. Привезённую одежду разобрали его дружки, что жили с ним в распределителе теплосетей. А скоро он опять стал выходить в подземные переходы и попрошайничать. Там его и подобрала «Скорая помощь». «Наступил час расплаты», — так закончил он свой рассказ.

На следующий день я уехал в Аксаковщину. Николая Михайловича оставили на долечивание в республиканском центре «Кардиология». Его образ не даёт мне покоя: я по-прежнему вижу его в проёме окна в полосатой пижаме с чужого плеча, никому не нужного, и даже врачи не знают, куда его отправить с больничной койки.

Владимир Дамель, Солигорск

15 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
сергей
сергей
1 октября 2012 10:30

Когда я читаю такое, всегда встает вопрос: неужели нет хороших авторов? Или в Курьер пишут только графоманы???

Винни
Винни
1 октября 2012 12:11

Брюссель это столица Бельгии.

посторонний
посторонний
1 октября 2012 12:25

А здесь нигде и не утверждается, что Брюссель- столица Голландии. Просто человек прилетел в Брюссель, может им так было удобнее.

сергей
сергей
1 октября 2012 12:32

Я тоже на это обратил внимание. Даже хотел написать, что в Скипхол больше самолетов летает, даже Белавия из Минска напрямую, а в Брюссель из Минска без пересадки не долетишь. Возможно, по какой-то причине, так было удобнее голландской семье.

сергей
сергей
1 октября 2012 12:35

Хотя я на 100% уверен, что эта история — плод фантазии автора, и в реальности никто никуда не летал.

Винни
Винни
1 октября 2012 12:42

Тут многое неправдоподобно. Как пример получение шенгенской визы бомжом. Хотела бы я на это посмотреть. И зачем дочери папа-бомж который бросил семью и спился.

сергей
сергей
1 октября 2012 13:56

С визой, как раз, у меня по рассказу проблем не возникло: если дочь гражданка Нидерландов и может доказать, что содержит отца, т. е. что он у нее на иждивении, плюс показать, что ее доход позволяет содержать отца в Голландии выше уровня бедности, то визу дадут без проблем, только не шенгенскую С класса, а D, иммиргационную.

Винни
Винни
1 октября 2012 14:13

Да. В двухэтажном голландском домике только папы-алкоголика-эмигранта и не хватало:) Нормальный рассказ. Только тоскливый. И не потому что расплата. Какая тут расплата если дочь забирает отца-пьяницу в семью. Ей же и расплачиваться. За все.

Винни
Винни
1 октября 2012 14:34

А то что он уехал затосковав по свободе-это ей очень повезло:)

mocny
mocny
1 октября 2012 14:58

Ну так возьми и напиши, критик ты наш. Нормальный набросок из жизни.

сергей
сергей
1 октября 2012 21:32

Набросок, может, и нормальный. Но автор совершенно не владеет слогом, так сказать. Я и не пишу рассказов, т.к. не считаю, что у меня получится. Еще раз: чтобы понять, что суп не удался, необязательно быть поваром.

сергей
сергей
1 октября 2012 21:33

Здесь пишет один мужичок рассказы из довоенной жизни Слутчины — читаю с удовольствием.

Петр Степанович. г. Слуцк
Петр Степанович. г. Слуцк
2 октября 2012 08:37

сергей: Чтобы научится писать, мой совет: присоединись пару дней к бомжам они тебя приручат к веселой и беззаботной жизни. Тебе как засосут причтные разговоры, ты на всегда останешься в их шкуре испытаешь то, что испытал этот. А насчет визы нет проблем бомж он и есть бомж, вот если бы он был оппозиционер, то за рубеж не выехал бы. Бомжом в Беларуси быть и приятно и для власти ни каких забот. Бомжи в отличии от Вас не пишут на Курьере, и не жалуются на власть. и притом охотно едут в колхоз от биржи труда. А что, хорошее предложение, попробуйте. Я с бомжами общался и они мне говорили. «Каждый дурень проживет работаючи. Поробуй проживи не работаючи». Помню работал на автобусе. Нам довали рекомендацию. «Если пьяный мешает пасажирам. Остановись возле МЕДВЫТРЕЗВИТЕЛЯ И посигналь. Помнишь вытрезвитель был на ул Ленина. Приходили два милиционера… Подробнее »

Винни
Винни
2 октября 2012 13:02

А что Голландия-то? «Ихний Хельсинки как наш Гомель"©

Ленинец-Буддист
Ленинец-Буддист
2 октября 2012 14:20

Какое-то мрачное ощущение, что гг находится в инкубационном ВИЧ-периоде и активной психоматике одновременно. Только больной СПИДом человек может с аппетитом кушать убогий больничный ужин. Не исключено, что человек с крапинками — гей, положивший здоровье на анальных алтарях голландщины и бельгийщины. Хочется верить, что пошатнувшееся здоровье колхозного беглеца, будет восстановлено в подземных переходах Минска. Написано очень жизненно. Плакаль.