Я слышу эхо войны

1

Среди нас живут люди, о которых в народе говорят “дети войны”. С одним из них я знаком.

В здании Солигорского райисполкома на двери одного из кабинетов висит табличка: “Дубовский Александр Антонович, председатель районного общества ветеранов, первый секретарь райкома КПБ”. Я попросил хозяина кабинета рассказать, как он, будучи в годы Великой Отечественной ребёнком, стал инвалидом войны. И услышал следующее.

Реклама

“ВОЙНЫ ШАЛЬНЫЕ ДЕТИ”. Александр Дубовский встретил войну 8-летним мальчишкой. А через два года, в 1943-м, был тяжело ранен.

— Родился я в 1933 году в Дзержинском районе Минской области в деревне Новосёлки. В семье было трое детей. Отец работал директором спиртзавода. Жизнь была трудная, голодная. А спиртзавод – место хлебное. Поэтому на работу к отцу просились родственники.

Однажды кто-то из них попытался украсть торбочку зерна. Отца за это с работы уволили. А через некоторое время, в конце 1938 года, наша семья переехала на родину мамы в Брянскую область, в деревню Ивот Дядьковского района. Раньше отец служил в этих местах срочную и познакомился с будущей женой – Татьяной, которая работала в местной аптеке.

Там, на родине мамы, я заболел малярией. Врачи рекомендовали вернуть меня на прежнее место жительства. Весной 1941 года мама отвезла меня в Беларусь. Поселила в деревне Сталино в семье Красовских — её хороших знакомых. И уехала обратно в Брянскую область.
1-го сентября того же года я должен был вернуться к маме, чтоб пойти в первый класс. Но 22 июня началась война. В этот день бомбили Минск. Наша деревня от города была очень близко, поэтому не раз воздушные бои проходили над нами.
Скоро через деревню стали отходить красноармейцы. Я помню их грязные, потные лица. Изодранное обмундирование на многих из них… Голодные, они заходили в хаты, просили что-нибудь поесть и шли дальше.

А следом за ними в Сталино въехали немцы на мотоциклах, машинах. Они забегали во дворы, из сараев в пилотках выносили куриные яйца, счастливо улыбаясь при этом. Мои хозяева немцев встретили с хлебом-солью, а мне велели покинуть их дом.

Так я стал пастушком в соседней деревне. По очереди ел и ночевал в разных семьях. Помню, как люди пошили мне штанишки и рубашку из самотканого полотна. Как-то осенью 1941 года, когда я пас коров, ко мне из леса вышли трое в военной форме, стали расспрашивать, как население относится к немцам, кто пошёл к ним на службу. Так я узнал о партизанах.
В 1943 году участились диверсии на железной дороге Фаниполь–Минск. Поэтому в конце лета в районе нашей деревни немцы проводили операцию против партизан. На моих глазах начался бой. Я стоял, опёршись на пастушью палку, и наблюдал за происходящим.

Неожиданно рядом раздался взрыв. Помню, как палку вырвало из рук и разорвало в щепки.
Когда очнулся, коров не было. Меня подобрали люди, привезли к местному фельдшеру. На руках не было пальцев, в голове застрял осколок. После перевязки я снова потерял сознание. Говорят, что три дня был в коме, меня уже собирались похоронить.
С незаживающими ранами я дождался прихода Красной Армии. В госпитале мне прооперировали руки, из черепа достали осколок. После этого меня определили жить в семью директора школы.

В 1945 году председатель Сталинского сельсовета отвёз меня в Дзержинск на медкомиссию, где мне выписали удостоверение инвалида войны 2-ой группы. В том же году меня нашла мама, от неё я узнал, что отец погиб на фронте. Мы построили землянку, в которой прожили  11 лет.

В 1951 году закончил 7 классов, работал в колхозе. Стал секретарём комсомольской организации. В январе 1956 года меня приняли в ряды компартии. Позднее окончил Высшую партшколу и работал в райкоме партии, в Комитете народного контроля.
Теперь я частый посетитель больницы, и каждый раз, когда подводит здоровье, в тишине больничной палаты я слышу войну эхом того взрыва.

Владимир Дамель
Cолигорск

1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Петр
Петр
31 октября 2011 08:16

Без слез читать не возможно. Александру повезло, что попал на воспитание к директору школы и он его протолкнул в секретари. А как жилось сиротам, без отцов. Не знаю, почему тогдашние фронтовики как будто с презреним относились к сиротам. называли «сукин сын». Когда скажут, наворачивались слезы на глазах. от власти почти никакой помощи не было. Поступали в институты те дети, чьи бацки завезли в институт карзину калбас, самгонки и сала. Сиротам был открыт ФЗУ и целина. И что самое обидное и поскудное со стороны власти. Инвалидам и участникам войны довали шифер на крыши и без очереди машины, а вот сиротам ни… Подробнее »