Холод и жар немецкого Ратингена

0

Елене Андреевне Лосик 83 года. Живёт она в деревне Макаричи Стародорожского района. В годы войны девчонкой была вывезена в Германию. Чудом уцелела. После возвращения на родину была долгие годы передовой дояркой в местном колхозе. Её рассказ о своей жизни мы предлагаем читателям «Кур'ера».

Жила я с родителями на Стародорожчине в деревне Рубежи. Кроме меня в семье были старший брат Павел, младшие сестра Катя и брат Коля. Когда началась война, было мне чуть больше 14 лет. Наша деревня вскоре оказались в партизанской зоне. Её дважды жгли каратели. Спасались мы в землянках, что выкопали в лесу, но многих односельчан фашисты убили. Моей двоюродной сестре Насте повредили руку, и партизанские хирурги вынуждены были её ампутировать.
Брат Павел был в партизанах. Он ещё в начале войны хоронил наших погибших солдат из окружённой у Синягово стрелковой дивизии. Собранные документы закопал в лесу, хотел после войны сообщить родным погибших. Однако не суждено было этому осуществиться. Его группа попала в засаду. Павел погиб, и неизвестно с тех пор, где он закопал документы красноармейцев.

Рабство на чужбине

Летом 1944 года из нашей деревни немцы увели с собой десяток парней и девчат. В их числе была и я. На машине привезли нас в Старые Дороги, погрузили в эшелон и отправили в Германию. Везли в тёмных вагонах-товарняках. Помню, кто-то из юношей с грустью напевал: «Эшелон движется, страна удаляется».
На остановке в Польше одного из парней забрали, а остальных повезли дальше. Выгрузили нас в концлагере около Дюссельдорфа. На стенах камеры, где ночевали, видели «автографы» побывавших здесь людей. Надписи были в основном на русском языке.
Через сутки нас перевезли в город Ратинген. Я оказалась в бараке, откуда водили под конвоем работать на местную бумажную фабрику. Работали по 12 часов в сутки. Правда, в воскресенье был выходной. При тяжёлой работе кормили несолёным жидким супом из капусты и выдавали небольшой кусочек хлеба. От такой кормёжки я совсем ослабла. А тут ещё в очереди за баландой упала, и мне оттоптали ногу. Она распухла, загноилась. Поднялась температура, но на каторгу всё равно надо идти. Кроме нас на фабрике работали гражданские немцы, французы и англичане. Простые немцы-рабочие хорошо к нам относились. Один из них, видя моё тяжёлое состояние, давал мне возможность отдохнуть, пока не было надзирателя.
Вскоре повели меня в больницу, как говорила охрана, умирать. Но там повезло: врач-немец сжалился и сделал под наркозом операцию. Он очистил от нарывов рану и повязку наложил. Да, мир не без добрых людей: стала меня подкармливать хлебом пожилая немка. Благодаря ей я и выжила, смогла вернуться на фабрику. Иначе бы расстреляли за ненадобностью.

Реклама

Украинская подруга

В лагере я подружилась с украинкой Марусей из Сумской области. Поддерживали мы друг друга на чужбине как могли. Сохранилась у меня её фотография с порядковым номером и тёплой дарственной надписью на обороте: «Дарю фото на память от Маруси Сумской обл. Ленци Минской обл. во время пребывания в Германии после освобождения 6 мая 45 г.
Дарю фото, ты её сховай. Посмотри на фото и меня згадай. Дарю тому, кого помню, о ком думаю, всегда любить до гроба обещаюсь и не забуду никогда. Верной подружке Лене».
Была такая же фотография и моя, но не могу с дочерьми её найти. Конечно, неплохо бы узнать судьбу моей подружки, но я и фамилии её, к сожалению, не помню.
С содроганием сейчас вспоминаю, как мы искали еду: ели отбросы продуктов, очистки от картошки. Многие находились в отчаянии. Когда город бомбили американские самолёты, от нас требовали идти в бомбоубежище, но молодёжь отказывалась: «Чем такая жизнь, то лучше погибнуть».

Возвращение домой

Освободили нас американцы: покормили раз, а потом забыли о нашем существовании. Пока не собрали эшелон на Восток, мы сами добывали себе пропитание. Помню, нашли погибшую лошадь, попытались варить конину, но она оставалась твёрдой как камень. Её даже молодые зубы не могли разжевать.
После Победы вернулась на Родину в Рубежи. В 1947 году вышла замуж в Макаричи за инвалида войны. Из-за отсутствия лошадей корову мы не только доили, но на ней возили дрова, стройматериал для будущей избы и пахали в поле.
Родила трёх дочерей. 30 лет отработала дояркой. Доили коров три раза в сутки вручную, столько же раз носили корм на плечах в кормушки. Хорошо, что дочери росли и были моими лучшими помощницами и в колхозе, и дома по хозяйству.
Получали первое время по 100 граммов зерна на трудодень в колхозе. Когда его преобразовали в совхоз, зарплата стала больше. Какое счастье было, получать 5 рублей в месяц! Я даже смогла собрать деньги на покупку платья.
В свободное от работы время ткала на кроснах полотенца, покрывала и сорочки. Вязала крючком кружева к простыням. Глядя на меня, и дочки научились рукодельничать. И сейчас не забывают меня, помогают в хозяйстве.
Дождалась я четырёх внуков, семь правнуков. Не дай Бог им пережить то, что пришлось мне испытать в войну.

Владимир Вашкевич

ПАМЯТЬ УЗНИЦЫ. Елена Андреевна Лосик (на снимке слева) хочет узнать судьбу своей подруги по фашистской неволе Маруси (на снимке справа). Фото из семейного архива Елены Лосик. Рисунок: Вера Шут
ПАМЯТЬ УЗНИЦЫ. Елена Андреевна Лосик (на снимке слева) хочет узнать судьбу своей подруги по фашистской неволе Маруси (на снимке справа). Фото из семейного архива Елены Лосик. Рисунок: Вера Шут

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии