Что мы не знаем о войне

Очередной годовщине Дня Победы будут посвещены торжественные собрания, состоятся митинги и шествия, приведут в порядок могилы воинов и монументы в их честь. Память о войне нужна живым как урок и напоминание, как свидетельство мужества и героизма одних, слабости и подлости других.

Готовя публикации к 9 Мая, редакция посчитала уместным задаться вопросом — а насколько глубоки наши знания о том, что происходило на Случчине в годы войны. Разговор на эту тему состоялся с Василием Тишкевичем, научным сотрудником Слуцкого краеведческого музея, который много лет занимается изучением местной истории периода Великой Отечественной войны.

— Со Дня Победы прошло 64 года. А в истории войны всё ещё есть белые пятна?
— Фонды музея, посвящённые войне, обширны и они постоянно пополняются. Экспозиция, освещающая эту тематику, — самая большая из всех представленных посетителям.
За последние десятилетия издано множество литературы, появились интересные публикации в СМИ на военную тематику, касающиеся истории Случчины.
Однако с уверенностью могу сказать, что знаем мы о войне ещё очень мало. На мой взгляд, сегодня сформирована только общая сюжетная линия событий, которая зачастую сводится к хронологии, статистике или описанию отдельных, наиболее крупных военных операций, происходивших на территории Слуцкого района. Поэтому белых пятен в истории войны ещё не мало.

Реклама

— Можно ли конкретизировать это утверждение?
— Пять лет назад я, как сотрудник музея, и журналисты газеты «Кур'ер» начали совместно заниматься изучением подпольного движения в Слуцке. Первоначально в центре внимания была группа Петра Маглыша. Но постепенно область наших интересов распространилась и на другие организации.
Были внимательно изучены документы, хранящиеся в фондах музея, найдены свидетели и очевидцы многих событий. В результате, сегодня можно говорить, что слуцкое подполье по своим масштабам не уступало минскому, а значимость и дерзость операций, проведённых подпольщиками, вызывает неподдельное восхищение.
Восстановлены и незаслуженно забытые имена, не попавшие в официальные отчёты и справки. Среди них, например, Степан Леонтьевич Брановицкий, один из руководителей подполья в лесхозе, Пётр Фёдорович Протасеня, представитель разведгруппы Западного фронта.
По-разному складывались их судьбы. Некоторые по каким-то причинам оказались неудобны тогдашним властям, другие, оставаясь скромными людьми, не афишировали свои заслуги.
Сегодня можно говорить, что история подпольного движения на Случчине должна быть серьёзно дополнена. По-иному она должна быть и оценена.
— В каких темах, относящихся к Великой Отечественной войне, в последние годы удалось открыть новые страницы местной истории?
— Кроме подпольного движения, о котором говорилось выше, серьёзные подвижки есть в изучении истории Слуцкого гетто. Теперь мы знаем о нём значительно больше.
После серий публикаций о гетто в местной прессе, в том числе и в «Кур'ере», который размещал материалы на своём сайте, пришли отклики и дополнения от людей из разных стран, включая Израиль. Их тоже надо учесть и связать с уже имеющимися материалами.
Считаю, что совершенно иначе мы смогли взглянуть на трагедию сожжённых фашистами слуцких деревень. Мною были найдены свыше тридцати свидетелей тех страшных событий. Их воспоминания записаны, обработаны, большинство из них было опубликовано в печати, и теперь мы имеем уникальные документы.
Систематическая работа над материалами, имеющимися в фондах музея, позволила, как я уже говорил, совершенно по-другому взглянуть на отдельные имена. К примеру, у нас была фотография генерал-лейтенанта Василия Васильевича Шахновича, уроженца деревни Серяги, участника войны. Имелись и отрывочные его биографические данные. Два года поисков дали необычайно интересный материал.
Выяснилось, что его имя до недавнего времени было засекречено. Дело в том, что генерал Шахнович в 1970−80-е годы являлся главным военным советником в Сомали и Анголе. В силу своей должности он был активным проводником политики СССР в этих странах. Участвовал Василий Шахнович и в боевых действиях за рубежом. Об этом предстоит ещё рассказать, как и о его фронтовом пути.
Значительно продвинулись мы в изучении истории Слуцкого концлагеря. Но впереди ещё серьёзная и длительная обработка собранного фактического материала.

— На Ваш взгляд, какие темы всё ещё остаются малоизученными?
— Образно выражаясь, за бортом исследований остаётся бытовая сторона жизни во время войны. А ведь она, жизнь, не останавливалась. Люди рождались и умирали, учились и работали, добывали средства к существованию, отмечали праздники, играли свадьбы.
В этом плане хотелось бы обратить внимание на слуцкий рынок. Это место играло особую роль. Здесь продавались, покупались и обменивались основные жизненно необходимые товары. Причём, посетителями рынка были как местные жители, так и оккупанты. Интересно, что в ходу были и немецкие, и советские деньги. Кстати, их конверсионный курс менялся в зависимости от ситуации на фронтах.
Не надо сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что рынок выполнял своеобразную информационную роль. Главные новости жители приносили именно оттуда, а подпольщики и партизаны использовали это место для встреч со связными, сбора и распространения информации.
Нельзя полностью понять логику тогдашних событий без знания того, что представляла собой оккупационная власть и её пособники. К примеру, личность Слуцкого гебитскомиссара Генриха Карла наложила серьёзный отпечаток на жизнь города. Но знаем мы о нём ещё очень мало. Хотя в последнее время собраны интересные материалы, в частности, о его семье и приватной жизни в Слуцке.
Важным представляется выяснение данных о начальнике полиции Шнеке, главе местной управы Бахмане, начальнике тюрьмы Колантае и многих других, добровольно пошедших на службу оккупантам.
В этом плане ответы могут дать архивы. Сегодня мы знаем, где находятся документы периода оккупации, найденные в начале 1950-х годов в подвальном помещении бывшего слуцкого монастыря бернардинцев (сегодня- здание маслобазы). Надеюсь, работа с ними даст ответы на многие вопросы.
Серьёзным пробелом остаётся практическое отсутствие фотографий города военных лет. Но и здесь есть подвижки. Благодаря неравнодушным людям в прошлом году музей приобрёл уникальные снимки, сделанные немцами в момент захвата Слуцка — в конце июня 1941 года.

— Чем могут помочь музею в его работе жители Случчины?
— Насыщенность фондов музея — это во многом заслуга случчан, которые пополняют их документами, личными вещами. На днях, например, житель города принёс списки одного из партизанских отрядов, случайно обнаруженные на чердаке дома.
Любой документ или фотография, которые кажутся ненужными и, по этой причине, отправляются в мусорный контейнер, могут оказаться ценным историческим свидетельством. И не только военного времени. Их нельзя уничтожать! Место им — в краеведческом музее. Это и будет реальная помощь.
Исключительно важной является и работа местных газет. Публикации о новых фактах военной истории даёт им новую жизнь, содействует поиску дополнительных материалов. Отклики читателей, иногда самые неожиданные, позволяют нередко раскрыть то, что ещё вчера было совершенно неизвестно.
В канун праздника сердечно поздравляю ветеранов войны и всех, переживших те страшные годы! Спасибо вам за Победу!

Беседовал Сергей Богдашич


Василий Тишкевич, научный сотрудник Слуцкого краеведческого музея, разыскал более 30 свидетелей — бывших жителей сожжёных деревень Случчины. Многие из них сегодня живут за пределами Беларуси

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии