Слуцкий Сальвадор Дали

0

Известный художник в детстве был второгодником и двоечником
«Кур’ер» открывает цикл публикаций «Знаменитые земляки». Героями рубрики станут  известные уроженцы нашего региона, прославившиеся  далеко за его пределами. Среди них литераторы, художники, спортсмены, актёры, музыканты.

Первым нашим гостем стал художник, которого называют самым классическим белорусским сюрреалистом. Он и сам похож на Сальвадора Дали: те же подкрученные кверху усики и хитроватый прищур глаз. Его работы хранятся в Национальном художественном музее Беларуси, в музее современного искусства, а также в частных коллекциях Беларуси, Германии, Голландии, Италии, России, Канады, США, Польши, Израиля, Франции. Георгий Скрипниченко в школе был второгодником и двоечником, и кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы однажды друг детства Николай Корзов не привёл двенадцатилетнего Жору в художественную студию в слуцком Доме пионеров, которую вёл Владимир Степанович Садин.
— У меня не было никакого желания учиться, — вспоминает Георгий Скрипниченко. -История, география и литература — единственные предметы, которые меня интересовали. Я был разгильдяем, и с ужасом вспоминаю школу. Всем, чего достиг, я обязан Владимиру Садину. Мы, его ученики, ездили на выставки в Третьяковку, писали этюды в Крыму, Карпатах, Москве, Калуге. Мы жили миром искусства.

— Что сейчас является для Вас источником вдохновения?
— Любовь к искусству. Без творчества я себя не представляю. Я не могу не писать. Иногда заставляешь себя работать. Стоит подойти к холсту — и за уши не оттянешь.

Реклама

— Как человеку творческому Вам необходимо состояние влюблённости?
— Если не будет влюблённости, зачем мне живопись? Особенно меня вдохновляет моя кошка Маркиза. Ей уже двенадцатый год. Это подарок судьбы. Она изменила весь мой образ жизни. Ни одна женщина не может вызвать у меня такого чувства любви, преданности. Женщина предаст, изменит, а кошка… удивительное создание. Она вызывает любовь и жажду жизни.

— Ваша жена не ревнует Вас к кошке?
— Она относится с пониманием, потому что сама человек творческий. Преподаёт в Институте современных знаний, пишет серию книг по дизайну.

— Как уживаются два творческих человека в одной семье?
-У нас гостевой брак. Я творю и живу в мастерской, а с женой мы ходим друг к другу на свидания, и это позволяет сохранить новизну в отношениях.

— Нарисуйте портрет женщины Вашей мечты.
— Каждая женщина притягательна. Хорошо сказал поэт:
«О, женщины, я славлю вас застенчивых,
И в меру добрых, и не в меру  злых,
Отчаянных и верных, и  изменчивых,
Полуволшебных и  полуземных».

— Вы подсчитывали, сколько работ написали за свою жизнь?
— Я никогда не считал, но прикидываю, что несколько тысяч так точно.

— Вы дорогой художник?
— Скажу откровенно, за бесценок я никогда не продавал картины. Галерейщики и коллекционеры знают, что, идя ко мне за тремя работами, они смогут купить только одну. И вовсе не потому, что я жадный. Деньги деньгами, но мне не хочется, чтобы моя мастерская осталась сиротой.

— А есть у Вас работы, с которыми Вы ни за какие деньги не расстанетесь?
— Все, без исключения. (Улыбается.)

— То есть каждая из них как ребёнок, которого нельзя отдать в чужие руки?
— Ребёнка я ещё могу сделать, а картину не повторю.

— Пишете ли Вы на заказ?
— Нет: в неволе не размножаемся.

— Как на Вас отразился кризис?
— Меня вообще никакой кризис не касается. Кисти, краски, холсты постоянно растут в цене.

— А как складываются ваши отношения с властью? И как должны, по-вашему, складываться эти взаимоотношения?
— Я никогда не чувствовал себя обласканным властью и никогда не любил её. Мне неприятны слуги всех господ — гораздо ближе художники из Парижа начала прошлого века. Голодные, нищие, они спивались, умирали, но были независимы.
Я никогда не стремился к званиям и наградам. Феликс Янушкевич, председатель Академии искусств, два или три года упрашивал меня: «Жорка, давай мы тебя на госпремию выдвинем». Наконец, я поддался на уговоры: выставил работы на соискание государственной премии, заказал ресторан. И вдруг человек из комиссии по премиям сообщает: «Сергеич, пропали твои документы». Я знаю, откуда растут ноги у этой пропажи. Насколько я понял, причиной стало мое участие в создании альтернативной государственной Академии искусств. Так я не стал лауреатом госпремии. И слава Богу!

— Кто Ваш самый строгий критик?
— Помнишь пушкинские строки: «Ты сам свой высший суд. Всех строже оценить сумеешь ты свой труд»? Ты сам, как никто другой, знаешь себе цену.

— Чего бы Вы хотели в своей жизни ещё достичь?
— Если откровенно, я бы хотел быть более талантливым.

— У Вас когда-нибудь возникало желание уехать из страны?
— Никогда. Другое дело — поездить по свету. Если бы у меня было много денег, я поехал бы на время пожить в Париж и Нью-Йорк. Там есть дух, среда, атмосфера шикарная для творчества. Я нигде не могу работать, кроме своей мастерской и дачи в Налибокской пуще.

— Какие моменты в Вашей жизни были самыми горькими, а какие — самыми счастливыми?
— Счастье — жить и работать. Горькими были минуты разочарований.
Второпях допив кофе, художник прощается и убегает на встречу с Сергеем Мартыновым, министром иностранных дел и поклонником его творчества. Благодаря его поддержке в этом году увидит свет каталог с несколькими сотнями репродукций работ Георгия Скрипниченко.

Беседовала Татьяна Гусева


Георгий Скрипниченко: “Вдохновение приходит ко мне только в моей мастерской”

Досье “Кур’ера”
Георгий Скрипниченко родился в 1940 году. Его отец проявлял интерес к искусству и пытался поступить в художественную школу в Одессе, но безуспешно. А его сын стал одним из самых выдающихся художников Минска. Его персональные выставки проводились во Франции, Канаде и США. Выпускник Минского художественного училища. После его окончания поступил в Минскую академию искусств. Несколько раз его исключали из академии, потому что вместо соцреализма он создавал сюрреалистические полотна, некоторые из которых имели мистические черты. «Во время учёбы мы были слепыми котятами. Нам ничего не показывали из современного искусства, — говорит Георгий Скрипниченко. — В 30 лет я впервые увидел полотна Петрова-Водкина. Я старался чаще ездить в Москву, Ленинград, посещать Третьяковку, Эрмитаж и Русский музей. Больше всего на моё формирование как художника повлиял сюрреализм».
Член Союза художников (секция «Погоня»). В 1997 году был избран членом Белорусской академии искусств.

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии