Родом из огненных деревень

0

В четверг, 26 февраля, в Омговичской средней школе состоялась встреча учеников с тремя свидетелями трагедии, которая разыгралась 66 лет назад в северо-восточной части Слуцкого района. Тогда во время карательной операции «Erntefest» («Праздник урожая») фашисты уничтожили вместе с жителями более двух десятков деревень, двенадцать из которых так и не возродились.

Софья Михайловна Богданович, Елена Ивановна Цагойко, Зинаида Трофимовна Цвирко вместе с учителями и учащимися школы на автобусе, выделенном ОАО «Слуцкий Агросервис», побывали на месте, где до февраля 1943 года находились деревни Гондарево и Левище. К памятникам были возложены венки, а свидетели тех событий поделились своими воспоминаниями. До глубины души тронул присутствующих рассказ Софьи Михайловны Богданович на ещё угадывающихся очертаниях улицы бывшей деревни Гондарево. Она показала, где стояли дома жителей и тот самый сарай, в котором заживо горели её односельчане. Кстати, Софья Михайловна последняя из оставшихся в живых жительниц Гондарево, которая спаслась от рук карателей.
Позже, в помещении Омговичской СОШ прошло мероприятие, приуроченное к трагической дате. Силами учеников для гостей школы был дан небольшой тематический концерт.

Отдел новостей

Реклама

Людей убивали на улице и в домах
Из воспоминаний Софьи Михайловны Богданович, уроженки д. Гондарево (живёт в Слуцке).
Было это в феврале 1943 года. Мама как-то вышла во двор за водой и увидела самолёт, который кружил в небе над полем. С него прыгали немецкие парашютисты. Тогда у нас в деревне ночевали два партизана, правда, без оружия. Немцы схватили их. И если бы не моя сестра Нина и я, то их бы расстреляли. Мы подошли к немцам и объяснили, что это наши родственники. Как ни странно, но нам поверили, и партизан отпустили. Они на следующий день ушли.
А к нам в Гондарево снова пришли немцы, уже вместе с полицейскими. Предчувствуя недоброе, я спряталась в стоге сена, но меня оттуда вытащили полицейские. Нас, молодых девчат, собрали вместе на улице. Пока стояли и ждали, видела как безжалостно убивали людей и жгли деревню. До сих пор стоит перед глазами картина, как каратель штыком пронзил моего двоюродного полугодовалого братика и бросил его тело в огонь.
Мои братья были в доме. Каратели застрелили старшего Михаила, а Ваня и Коля выбрались и побежали разными дорогами в сторону леса. Ваня погиб, а вот Колю ранили в ноги. Он притворился мёртвым и лежал в сугробе до темноты. Потом, как я узнала, он дополз до Старево и наткнулся там на часового власовца. Тот пожалел его и отпустил, а ещё сказал, что завтра будут жечь и Старево. Коля передал это хозяину крайней хаты, и они вместе с его семьёй на санях покинули деревню. Родня помогла ему сделать в Слуцке операцию.
В тот день каратели сожгли ещё деревни Левище и Красную Сторонку. А нас из Гондарево погнали в Слуцк для отправки в Германию. По селу за строем бежала моя мама и причитала. Её эсэсовец в чёрной форме потащил за сарай, там и застрелил.
В тюрьме меня осматривал врач. Сестра моя, которая жила в Слуцке дала ей денег, сколько могла, и мне поставили диагноз, с которым в Германию не брали. Так я избежала каторги. Жить пришлось в Старево, в землянке. Чуть позже я стала партизанской связной.

Моя мама предчувствовала, что деревню Старево сожгут
Из воспоминаний Елены Ивановны Цагойко, уроженки д. Старево (живёт в Слуцке).
Жили мы в Старево в новом доме, который отец построил накануне зимы. Пришедшие в феврале немцы выгнали нас в старый дом и приказали ждать там распоряжений. Отец в это время находился в слуцкой больнице. Сперва каратели разграбили деревню. Все ценные вещи заставляли собирать в мешки и выставлять на улицу. Сгоняли в одно место и скотину. Мой дед был уверен, что никого убивать не будут, а вот мама накануне узнала, что жителей Старево собираются переселять, как говорили немцы, в еврейские дома. Она поняла, что деревню сожгут. Уговаривала деда уйти вместе, но тот не послушал и остался. Ночью нам вместе с соседом удалось выбраться в лес. Помню, что прятались там долго, потом попали в деревню Тихонь, затем в Набущево и, наконец, оказались в Слуцке.
А нашу деревню сожгли вместе с людьми. Их загнали в сарай, каратели через небольшие окна стреляли из пулемётов, а потом подожгли. Уцелели только мальчик и женщина, они, раненные, чудом смогли выбраться из огня.

Отец видел, как пылает деревня Гондарево
Из воспоминаний Зинаиды Трофимовны Цвирко, уроженки д. Хорошево (живёт в Слуцке).
Моя мама родом из Гондарево. После замужества переехала в Хорошево. Жизненные обстоятельства сложились так, что я с сестрой жила в Гондарево у бабушки и дедушки. В начале войны я снова переехала к родителям. Хорошо помню, как зимой 1943 года в дом вошёл встревоженный отец, приказал всей семье собираться и взять тёплую одежду. Оказывается, он услышал выстрелы, влез на высокое дерево и увидел, что немцы жгут Гондарево, а людей убивают.
Мою сестру и брата он успел забрать оттуда за несколько дней до трагедии.
Папа запрёг лошадь, посадил нас и маму в сани и отвёз в лес. Там, на поляне, расчистил место для костра, около которого мы и грелись.
В Гондарево были убиты мои дедушка и бабушка. Родители через несколько дней ездили туда хоронить их останки. По рассказам папы, остались от них только обгоревшие косточки. Такая же судьба постигла и других жителей.
А Хорошево наше уцелело, но беда пришла в августе. Во время блокады партизанской зоны немецкие самолёты бомбили деревню, и она вся сгорела. Нам пришлось жить в лесу в шалаше. После освобождения Случчины деревня Хорошево возродилась, а на месте Гондарево так и остались только памятники, которые поставили люди своим родным после войны.

Василий Тишкевич, Сергей Богдашич


На фото: Зинаида Трофимовна Цвирко, Елена Ивановна Цагойко и Софья Михайловна Богданович во время встречи с учениками Омговичской СОШ

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии