Друг-палач

«В бесконечной борьбе с ветряными мельницами и за хлеб наш насущный нет времени довести до ума прозаические наброски, рифмованные строки, записанные некогда на скорую руку в нахлынувшем творческом порыве», — признаётся Геннадий Романов, дебютировавший в «Кур’ере» в июне 2007 года подборкой стихов на белорусском языке «Спавядальны матыў». По происхождению Геннадий — русский, но Беларусь считает своей Родиной, оттого и предпочтение отдаёт стихосложению на языке Янки Купалы — поэта, любимого с юности. Сегодня автор предлагает читателям «Кур’ера» рассказ-притчу, где герои, позаимствованные им из мифологии, пытаются оценить меру людской благодарности и понять, как человек может оказаться самому себе врагом, и свои новые стихи на русском языке…

Жаром дышало всё: камни под ногами, цепь, которой он был прикован к скале, сама скала. Горячий воздух обжигал горло и сушил лёгкие. Белый диск лениво плыл по глубокому небу. Вот когда он спрячется за тем уступом, наступит облегчение. Но уже к утру ледяной горный воздух будет драть горло и сушить лёгкие. И с тем же нетерпением, что сейчас, он ждёт захода солнца, он будет ждать его первые лучи.
Прометей взглянул в долину, укрытую одеялом сумерек. Тысячи огоньков превратили землю в звёздное небо. На душе стало уютно. Ради этого можно было терпеть и зной, и холод. Тем более, и к тому, и к другому он начал привыкать. Одиночество — вот к чему герой не мог привыкнуть. Парадоксально, но единственным его собеседником был его же палач. «Где же его носит сегодня?». Обычно очень пунктуальная птица прилетала в первой половине дня, когда лучи солнца уже успели согреть тело, но ещё не превратили окружающий мир в ад. Вместе они рассуждали о событиях, происходящих на земле; обсуждали свежие сплетни с Олимпа. Затем Орёл быстро и виновато делал свою работу, прощался и улетал, а Прометей оставался наедине со своими мыслями.
Прометей вновь взглянул на солнце — его диск вырос в размере и начал багроветь. Где-то чуть выше живота начала образовываться тревожная пустота. Прометей поймал себя на мысли, что он очень переживает за жизнь и здоровье своего палача: «Что случилось? Может…?» Но нет! Вот он молодцевато, не по годам лихо приземлился у ног Прометея.
— Что с тобой случилось, мудрая птица? Ты сегодня больше похож на глупого павлина, чем на старого орла.
— Прометей! Я сегодня глуп от счастья! Если бы ты знал, с какой орлицей я сегодня утром познакомился, как прекрасно мы провели время! — Орёл мечтательно закатил глаза, и от этого вид его стал ещё комичнее. Прометей рассмеялся:
— Ну и остался бы со своей красавицей, а я уж как-нибудь обошёлся без твоих «процедур».
— Долг! — Орёл картинно выпятил грудь. — Ты, Прометей, превратно понимаешь смысл этого слова, поэтому и прикован к скале.
— Долг? Обычное оправдание палача, не потерявшего совесть.
— За совесть спасибо, но у меня и не спрашивали моего желания. Да и не старайся всё свалить на меня! Это не я, а ты украл огонь с Олимпа. Заметь, Прометей, — УКРАЛ! Если бы ты не совершил этого преступления, то и я бы сейчас любовался со своей молодкой в своём гнёздышке, и ты пировал бы на Олимпе среди богов и героев или резвился в тенистых садах с нимфами.
— Тебе, птица, этого не понять. Если бы я не дал людям огонь, мне было бы ещё тяжелее, чем теперь. Я не мог бы резвиться с нимфами, зная, как холодно и сыро зимними ночами в жилищах людей. Мне не лез кусок в горло, потому что я знал: люди слабеют от голода и сами становятся пищей диких зверей. Сейчас же они могут не зависеть от подачек богов. Я дал им не просто огонь — я подарил им свободу!
— Тебе всё-таки удалось испортить мне настроение, — Орёл снова превратился в старую уставшую птицу. — Неужели ты, Прометей, действительно, веришь, что можно подарить свободу тому, кто не бредит ей, кто не жаждет её. Разве ты не знаешь, что есть птицы, которые не желают летать? Я сотни лет кружу над землёй и виджу тысячи лесных пожаров. Да, это не священный огонь Олимпа, но он освещал бы и согревал не хуже того, что ты им принёс.
Орёл подошёл к краю скалы и, уставившись на один из огоньков, начал говорить, не поворачиваясь к Прометею:
— Если бы у тебя было столь острое зрение, как у меня, то ты увидел бы, что больше всего людей приходит вот к тому огню. Это алтарь. Алтарь Зевса. Подумай, Прометей, они приносят жертвы на огне, который ты им подарил, тому, кто тебя за это наказал. Они толпами карабкаются на Олимп. Ругаются, дерутся, сталкивают друг друга. Боги, забавы ради, бросают в них камни. А они всё лезут, лезут, лезут! А к тебе хотя бы один за эти столетия поднялся? Просто сказать «Спасибо»? А, Прометей.
Орёл повернулся к скале и испугался. Он даже представить не мог, какую боль своими словами он причиняет герою. Нужно было извиниться, но ненужные слова пропали, получилось только невнятное мычание.
— Не надо. Я знаю: ты не хотел мне сделать больно, — Прометей улыбнулся, и жизнь начала возвращаться к его лицу. — Ну что же, делай свою работу, мой друг-палач…

Реклама

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии