Служба, скорая на подъём

0

На зеленый свет, с включенной сиреной, обгоняя другие машины, мчится по улице «неотложка». И каждый раз мы в тревоге замираем: «Кому-то плохо, кому-то срочно понадобилась помощь…» А что происходит за окнами машины, какова изнутри жизнь врачей и фельдшеров «скорой помощи»? Решив примерить на себя этот нелёгкий труд, корреспондент «Кур'ера» направился на дежурство в Слуцкую станцию скорой медицинской помощи (ССМП).

Стандарт как точка отсчета
По словам Ивана Зеневича, заведующего этого медучреждения, за всю историю своего существования служба скорой медицинской помощи зарекомендовала себя настолько безотказной, общедоступной и гуманной, что в сознании граждан сложился устойчивый стереотип: «неотложка» обязана приехать мгновенно и чуть ли не по любому поводу, а главное — совершенно бесплатно. Действительно, привычно набирая «03» (теперь уже «103»), чтобы померить давление, получить укол или таблетку, мало кто задумывается о том, что СМП — служба особая, поскольку работающие в ней специалисты подготовлены именно для оказания тех видов помощи, которые никто, кроме них, оказать не может, и у нее, у «скорой», свои собственные, свойственные только ей задачи.
За год жители Слуцка и района около 48 тысяч раз обращаются на станцию СМП. В 2006 году на одну тысячу населения Случчины пришлось примерно 470 вызовов, в то время, как минимальный социальный стандарт по республике составляет 330 вызовов в год на тысячу человек. Таким образом, востребованность случчанами услуг «скорой» остаётся несколько выше республиканской. С одной стороны, такая статистика говорит о хорошей работе службы: люди обращаются, медики все успевают… Но это лишь на первый взгляд. На самом деле, «перевыполнение» минимального социального стандарта по вызовам СМП свидетельствует о том, что на «скорую», в силу её гуманности и безотказности, взвалены не свойственные ей задачи, и поэтому служба работает на пределе своих возможностей, порой, с трудом справляясь с тем, чем призвана заниматься по определению: оказанием в кратчайшие сроки экстренной медицинской помощи.

Реклама

Время готовности — 4 минуты
Своё дежурство начинаю в 20.15 в диспетчерской ССМП. Сюда поступают просьбы о медпомощи из всего района. Работа диспетчера заключается в опросе позвонившего, после чего принимается решение о категории вызова: экстренный или срочный, неотложный или, вообще, ложный. Диспетчер принимает решение и о том, какую машину направить на вызов — линейную, фельдшерскую или бит-машину с дефибриллятором.
По громкоговорящей связи бригада оповещается о вызове, получает карточку с записью первичной информации и уезжает. На всё это, в случае экстренного вызова, отводится 4 минуты, а в случае неэкстренного — от 15 до 60 минут. Как разъяснила мне диспетчер Ольга Володько, самая характерная черта экстренного вызова — угроза жизни. Поводом для экстренного вызова могут послужить такие печальные события, как авария, падение с высоты, отравление, ранение, сердечный приступ, травма и т. д. Так вот, в І квартале 2007 года экстренным оказывался только каждый шестой вызов.

Своими глазами
В 20.25 поступает звонок из д.Безверховичи. Женщина сообщает, что её 28-летний сын находится без сознания. На дополнительные вопросы женщина не реагирует и, рыдая, просит приехать скорее. Диспетчер тут же вызывает врача Владимира Синькова. «Бессознательное состояние — это экстренная ситуация, — объясняет она своё решение. — Хотя там может оказаться банальный случай злоупотребления спиртным». Тем не менее, я выезжаю вместе с бригадой в Безверховичи.
Подъезжая к дому, видим, что у ворот ждёт взволнованная женщина в засаленном ватнике. Идём за ней в дом. По дороге она рассказывает, что сын уже пришёл в себя. С трудом пробравшись через тёмные сени, попадаем в жилую часть дома. В комнате на грязном диване лежит заросший, с опухшими лицом, больной. Врач с тонометром пробирается к нему. Давление нормальное. «Давно пьёшь?» — спрашивает он больного. «Ой, даўно ужэ», — отвечает тот. Поговорив с «больным», врач Синьков диагноз — «Алкогольная интоксикация». После нескольких инъекций и наставлений матери уезжаем назад, на базу.
Вызовы, подобные вышеописанному, случаются каждый день и неоднократно. Об одном из них уже в диспетчерской рассказал Николай Полищук, заместитель главврача по медицинской части. «Приезжаем как-то на вызов: бабулька позвонила, мол, сын умирает. Заходим в комнату. Старушка причитает: помрёт сынок — одна останусь, некому похоронить будет. На полу лежит упившийся сынок. Проводим предварительный осмотр: сердце работает, зрачки на свет реагируют, но вот без сознания и всё тут. Я наклоняюсь и громко кричу ему на ухо: „Витенька, пить будешь?“, а тот зашевелился, глаз приоткрыл и говорит: „Буду!“. Старушка вся засветилась от счастья, мол, жив, сынок».
«Вызовы к таким вот витенькам вредны для врачей. Они расслабляют, специалист теряет сноровку, — считает Николай Полищук. — И когда случается настоящий экстренный вызов, имевшиеся знания и умения могут дать сбой. Это и опасно. Ведь за каждым таким случаем — чья-то жизнь».

Вызовы, которых могло и не быть
За время поездки в Безверховичи, а это 45 минут, на номер «103» поступило 6 вызовов, на которые выехали бригады медиков (3 — в район, 3 — по городу). В парке остались две машины — линейная и бит-машина (на экстренный случай). Диспетчер Ирина Протасевич, заступившая на дежурство в 21.00, отметила, что ситуация уже становится напряжённой. «Обычно в это время и начинается самый шквал звонков, — сообщила она. — Люди привыкли, что „скорая“ — это участковый на колёсах, и вызывают даже в самых безобидных случаях».
Впрочем, среди многих звонков есть такие, которых просто могло бы не быть, но очевидцем которых я стала.
… Звонит мужчина, просит прислать «скорую». Говорит, что упал, и у него болит живот. На просьбу диспетчера назвать адрес грязно матерится и бросает трубку.
… Звонит мужчина: «Девушка, вы всё знаете — дайте какой-нибудь номер такси!»
… Звонит женщина и с раздражением в голосе говорит, что 6 минут назад вызвала «скорую», мол, когда она приедет, «а то я спать хочу!»
… Мужчина вызывает «скорую», мол, плохо мне. На просьбу диспетчера назвать домашний телефон, «больной» возмущается: вы что, милиция, зачем вам телефон. Вот приезжайте и помогайте!

Постскриптум
Своё дежурство на станции скорой помощи я закончила в 23.15. За эти три с четвертью часа из телефонной трубки диспетчера я слышала многое: зов о помощи, пьяное бормотание, хамство. Но для них это повседневная работа. Именно медики «скорой» в силу специфики своей службы лицом к лицу сталкиваются не только с бедой и недугами, но и с последствиями так называемых социальных болезней, исцелять которые — не профиль «скорой». Кроме медицинской техники, с ними только чувство долга и сострадание к больному, кем бы тот, в конце концов, ни оказался.

Жанна Авдеева

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии