Ничего сильнее слова нет

0

Почему, встретив земляка вдали от родины, мы испытываем особую радость от общения с ним? Существует ли сейчас местный слуцкий говор? Насколько велика угроза тотального засилья мата в нашей речи? Исчезнет ли белорусский язык? Эти и другие вопросы мы затронули в беседе со случчанином Олегом Гусаком, лингвистом по профессии, человеком давно интересующимся обозначенным кругом проблем. Полагаем, точка зрения нашего собеседника заинтересует читателей «Кур'ера».

— Существует ли, на ваш взгляд, местный слуцкий говор?
— Родился я в деревне Серяги, и после переезда нашей семьи в Слуцк, моя речь вызывала у моих друзей дошкольного возраста вопросы. Их интересовало, почему я говорю не совсем так, как они.
Позже школьная учительница белорусского языка, общаясь с нами, обращала пристальное внимание на языковые особенности речи. Её всегда интересовала местная лексика, которой особенно «грешили» одноклассники- случчане. Она подробно расспрашивала значение того или иного местного слова, выясняла географию его происхождения. С тех пор я заинтересовался этой темой.
Особенность местного говора, на мой взгляд, во многом объясняется тем, что в историческом плане на Случчине произошло смешение языков. Шляхта говорила в основном на польском, еврейское население на своём языке, сельчане на белорусском. Жители же выбранецких деревень (Лучники, Варковичи, Серяги, Брановичи), на которых возлагалась служба по защите города, вообще имели своеобразный корпоративный язык, насчитывающий несколько сот оригинальных слов. Позже в Слуцке доминирующим станет русский язык. Всё это в процессе общения и сформировало местный говор. Не случайно писатель Владимир Короткевич в романе «Чёрный замок Ольшанский» писал, что так, как говорят на слуцком базаре, не встретишь больше нигде.

Реклама

— Но слуцкий говор, наверное, имеет и особое произношение.
— У нас бытует не только местная лексика. В разговорной речи случчан присутствуют фонетические особенности. Когда я учился на переводческом факультете в Минском институте иностранных языков, преподаватель теоретической фонетики с большим стажем работы поделилась интересным наблюдением: как правило, у студентов, выходцев именно из Слуцка, особое построение фразы: в конце её присутствует повышающая интонация (так называемый английский подъём), в то время как для большинства белорусов характерна, наоборот, ниспадающая. Это, без сомнения, следствие влияния еврейского языка.
Приведу ещё один интересный пример. Во второй половине 1970-х годов профессор Королёв, преподававший в том же Минском инязе, разработал специальный тест. Его методика позволяла практически безошибочно вычислять по языковым особенностям конкретного человека страну его рождения. Тест опробовали на тысячах студентов. Попал под эксперимент и наш курс. Всех вычислили безошибочно, а вот относительно одной девушки и меня профессор затруднился дать точный ответ. К слову, и я, и девушка были белорусы. После анализа ситуации выяснилось, что она родилась в Германии, в семье военнослужащего, и её два года досматривала нянечка немка. Это обстоятельство наложило своеобразный отпечаток на её речь. В случае же со мной причиной оказался именно выбранецкий говор, — ведь я, как уже говорил, родился в Серягах. Разработка Королёва оказалась настолько эффективной, что попала в поле зрения спецслужб, и её скоро засекретили, как и самого профессора.
Надо отметить, что местные говоры, в том числе и слуцкий, сейчас находятся в стадии исчезновения, и этот процесс в условиях глобализации неизбежен. А вот судьба белорусского языка имеет более оптимистическую перспективу.

— Тем не менее, многие специалисты придерживаются противоположного мнения.
— Встретив вдалеке от родины земляка, мы не случайно испытываем радость в общении с ним. И дело не только в том, что слышим родные слова и интонации. Это ещё и родной образ мысли, менталитет. То есть земляки лучше понимают друг друга. Даже то обстоятельство, что большинство белорусов сейчас говорит на русском языке, не способно кардинально повлиять на самоидентификацию. В действие вступает генетическая языковая память. Я раньше сильно переживал, что белорусскому языку из-за засилья русского грозит исчезновение. Теперь несколько поменял свои взгляды.
Поясню. По своей сути белорусский язык является европейским — он ближе к языкам западных и южных славян, чем к русскому. Мы чувствуем себя в этих странах значительно комфортнее русских. Наш язык позволяет безболезненно общаться с поляками, болгарами, сербами, словаками, сербами и другими народами. Вытащив из своей памяти белорусские языковые навыки, мы лучше и быстрее их понимаем. Это знает каждый, кому приходилось бывать там. В Польше я был свидетелем, как поляк, ремонтируя приезжему русскому машину, попросил его «запаліць рухавік», а тот… достал зажигалку. С белорусом бы такого не произошло.
Процесс общения с родственными славянскими народами будет только набирать силу. Это раньше был железный коммунистический занавес, и белорусский язык мог получать подпитку только с востока, исключая её от западных и южных братьев-славян. Ситуация в перспективе будет меняться в пользу белорусского языка, хотя многим кажется, что она почти безнадёжная. Сама жизнь заставит вспомнить нас «родную мову». В конце концов, мы не будем общаться с большинством славянских народов на русском языке. Не спорю, он — великий язык, но таковым стал за счёт имперской политики. Именно по политическим причинам наблюдается его засилье у нас и сейчас. Однако не исключено, что всё может поменяться очень даже быстро. Кроме того, есть и другие факторы, которые будут способствовать восстановлению статуса белорусского языка.

— Что это за другие факторы? Можно ли подробнее?
— Ломка национально-психологического стереотипа мышления, связанная с преобладанием русского языка, негативным образом отражается на душевном сознании и в целом на здоровье нации. Только родной язык наиболее гармонично подходит к данным условиям Беларуси. Его сформировали не только местные виды деятельности, но природа и климат. Выработавшаяся у белорусов артикуляция как раз и учитывает его особенности. Можно даже предположить, что массовый переход населения с белорусского на русский язык способствует распространению заболеваний дыхательных путей. Сегодня об этом всерьёз задумываются лингвисты и медики. Вспомните крылатую фразу — язык лечит, язык и калечит. Осознание этого будет набирать силу.

— А засилье матерных ругательств в сегодняшней разговорной речи тоже объясняется преобладанием русского языка?
— Не надо всё сваливать на русский язык, хотя ругательства пришли к нам, скорее всего, вместе с ним. В первую очередь, мат — это выражение эмоционального состояния человека и общества в целом. Если люди ругаются, то, вероятно, есть за что и на что.
Любой человек среднего возраста может вспомнить, что были периоды, когда матерщина достигала своего наивысшего пика, потом шла на спад. Всё зависит от конкретного состояния общества на тот или иной момент.
С другой стороны, распространению ругательств способствует мода на это дело и фактическая легализация мата. Что говорить, если популярные телеведущие вроде Ксении Собчак и Трахтенберга используют его в своих передачах. Табуированная лексика притягательна особенно в молодёжной среде, но, думаю, что эта мода пройдёт сама по себе.
У нас говорят, что ругающийся матом, — некультурный человек. Однако, не всё так просто. Люди не понимают, что сказанное слово имеет свойство материализоваться. Наши бабки знали об этом и боялись разрушительной силы ругательных слов, поэтому и не использовали их, предпочитая, например, не поток брани в адрес провинившегося, а молитву о заблудшем. В науке это называется психолингвистическое кодирование. Человек ругающийся никогда не решит с помощью мата своих проблем. Возможно, ему временно удастся снять стрессовое состояние, а вот нанести непоправимый вред себе и другим можно с большой долей вероятности. Преимущество доброго слова очевидно.

Записал Сергей Богдашич

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии