Под знаком Дюди и Зюзи встречает Новый год слуцкое село Маяк

0

Ставший у нас весьма популярным восточный гороскоп с его двенадцатилетним циклом и ежегодными символами в виде различных зверушек подвиг редакцию «Кур'ера» попробовать приземлить заморские пророчества на местную почву. Свинья, как символ наступающего года, близка и белорусам, причём не только в грядущие 365 дней. Представить себе нашу национальную кухню без нежного мяса и деликатесов из него — немыслимо. И нет, вероятно, такого села, где бы любовно не взращивался очередной кабанчик («дюдя» на местном диалекте), чтобы потом кормить своих хозяев…

А вот деревня Дюдево Слуцкого района, извините, Маяк (она так именуется с 1973 года) на протяжении веков, судя по старинному названию, имела к этому домашнему животному отношение особое. Так ли это, мы и попытались прояснить у самих жителей древнего села.
Результат поездки корреспондентов «Кур'ера» не то что бы удовлетворил, а даже удивил. Как оказалось, Дюдево, в довесок к своему говорящему названию, вполне могло бы претендовать и на место пребывания белорусского Деда Мороза (Деда Зюзи).

Реклама

От Дюдево до Маяка
Любой, кто впервые попадает в Маяк, удивляется его старинному названию -Дюдево. Стоит согласиться — оно, по меньшей мере, необычное, говорящее и, уж точно, единственное в Беларуси. В остальном это, скорее всего, обычное село со списком проблем, типичных для нынешней деревни, не попавшей в список агрогородков: жителей становится всё меньше, молодёжь перебирается в города, а количество пустующих домов растёт. Тем не менее, социальная инфраструктура села почти в комплекте: два магазина, почта, средняя школа, клуб с библиотекой и приёмный пункт по оказанию бытовых услуг. Правда, нет бани, которая исчезла в начале 90-х годов прошлого века. Интересный факт, количество коров, по данным сельсовета, в последние годы на личных подворьях быстро сокращается (их сейчас всего 18), а вот поголовье свиней сельчане поддерживают на стабильном уровне, в пределах шести — семи десятков. Дюдевцы упорно продолжают держаться за дюдек.

Под знаком свиньи
Свиней здесь всегда было много, значительно больше, чем собак. По улице просто так не пройдёшь — они там вольно гуляли, — говорят местные старожилы. И было это ещё не так давно. «На работу сюда я приехал в 1961 году, — рассказывает Георгий Дубинка, пенсионер, бывший учитель и директор местной школы. — Когда направление в отделе образования получал, то меня сразу предупредили, чтоб не удивлялся — мол, работать будете в Дюдево. Действительно, название впечатлило. Помню, была как раз зима. Улицу замело полностью, только в центре узенькая тропинка. И вот утром иду по ней к школе, а тут навстречу огромный кабан. Я стою и прикидываю — кто ж кому уступит? И что вы думаете?! Пришлось сойти в сугроб, ведь такой великан мог и с ног свалить. Такое вот первое знакомство с селом вышло».
Дюдевцы во все времена жили в относительном достатке, хотя богатых тут в современном понимании этого слова не было. Плодородная земля хорошо вознаграждала трудолюбивых. Не случайно же в деревне семь ветряных мельниц стояло. Урожая хватало не только для выращивания свиней. За что и поплатилось немало дюдевцов в годы коллективизации.

Кабанчики спасали село
Во время Великой Отечественной войны те же кабанчики спасали не только от голода. Откупались ими и от полицаев, и от немцев, что стояли большим гарнизоном в Греске и нещадно лютовали по округе. «Мы и партизан кормили, которые у нас нередко бывали, — вспоминает Зинаида Метельская, которая почти пятьдесят лет после войны была заведующей местным ФАПом. — Молодые хлопцы с винтовками заглядывали к девчатам на гулянки. Только однажды донёс кто-то об этом, а полицаи, не застав партизан, убили трёх местных. В их числе и моя мама была, а меня ранили. Когда фашисты отступали и жгли всё подряд, то старые бабки на окраине села стол накрыли, с кабанчиком и самогонкой. Сами с иконами на колени пали, а мы, молодые девчата, рядом вместе с ними. Подошли немцы, попробовали угощение, поговорили и смиловались. Так Дюдево и уцелело. Я и сейчас держу двух свинок. Одна Доська, другая Машка. Может, в хлопотах за ними и помереть некогда будет».

Как стали Маяком…
«После войны слава о местном колхозе гремела по всему Советскому Союзу. Были и Выставка достижений народного хозяйства в Москве, и заслуженные ордена нашим труженикам, — говорит Владимир Костюк, тридцать лет возглавлявший местный сельский совет. — К сожалению, всё это уже в прошлом. В середине 1970-х колхоз стал середнячком, а в 90-х и вовсе убыточным. В числе многочисленных потерь оказалась и закрытая крупная свиноферма на две тысячи голов. А не так давно хозяйство „Маяк“ присоединили к СПК „Летковщина“. Само село Дюдево переименовали в 1973 году в Маяк — по названию соседнего посёлка, возникшего при Советской власти. Никто из местных жителей против этого не выступал. Только потом, когда пошла волна переименований, поднимался вопрос о возвращении Дюдеву исторического названия. Но мы посоветовались в сельсовете и решили этого не делать».

Что говорят легенды о происхождении Дюдева
Точно сказать, когда появилось Дюдево, сейчас, вероятно, никто не сможет. Краткий топонимический словарь Белоруссии профессора Вадима Жучкевича (1974 год издания) о происхождении названия говорит, что оно — производное от диалектного дюдя — поросёнок. А вот легенда, записанная учителями и учениками Маякской средней школы со слов старожилов, относя первые сведения о хуторе ко временам могущественных Радзивилов, говорит несколько другое. Земля эта некогда была поросшая густыми лесами. Охраняли их три лесника — Метельский, Санько и Хотько-Ведзержбицкий. Как-то Метельский со своими сыновьями поймал порубщиков. Но те отнекивались и препирались. Слово за слово, и дело дошло до драки. Отец-лесник в порыве гнева крикнул сыновьям: «Дуй его!» (дай ему). С той поры хутор лесников стал называться Дуево.
По мнению специалистов, со временем в результате «дзекання» и «цекання», свойственных для нашего языка, произошло смягчение одного «д» и наращение «д» другого. Вот и получилось Дюдево (Дзюдзева).

Дюдя — это не поросёнок, а «тутэйшы» Дед Мороз
Василий Метельский, пенсионер, бывший директор Маякской школы — главный авторитет среди местных краеведов — не против разных трактовок происхождения названия села. «Каждая из них имеет право на существование. Но нельзя быть столь категоричным, как профессор Жучкевич: мол, Дюдево от „дюди“. На мой взгляд, допустимы и другие варианты. „Дзюдзяй“ в старину на Беларуси называли сильный холод. „Не хадзі на двор, там вялікі дзюдзя“, — предупреждала мать сына. Ну, чем не вариант?» — говорит Василий Тимофеевич. — Ведь у восточных славян покровителем холода был Зюзя. Люди его часто называли «Дзед Зюзя». Впоследствии эти два слова и трансформировались в «Дзюдзя». Ведь, по утверждению Василия Тимофеевича, одна из особенностей местного говора — «съедать» окончания слов. К примеру, тут ещё недавно говорили так: «Я те ску, галубка ма» («Я тебе скажу, голубка моя»)". Вот и стал Дед Зюзя просто Дюдей. А на самом деле имелся в виду белорусский Дед Мороз.

Дзед Зюзя
Быццам прачытаўшы нашыя думкі, Алесь Новік, жыхар вёскі Грэск Слуцкага раёна, адрасаваў да газеты «Кур'ер» ліст з гэтым вершам. Адзначым, што калі ісці напрамую, ад Грэска да Дзюдзева, то будзе крыху болей трох кіламетраў. Аўтар, хіба вельмі добра адчувае дух Зюзі, які месціцца непадалёку.

Сонны соўгаўся па лесе
Позняй восенню мядзведзь,
Успамiн аб цеплым леце
Ён не мог нiкуды дзець.

Але ж спаць пара настала,
Хутка будзе зноў зiма,
Холад лезе ў косцi стала,
Спасу ад яго няма.

А бярлога шчэ занята —
Там сябрук мядзведзеў спiць,
На дваiх адна iм хата…
Час прыйшоў яго будзiць.

Падыходзiць касалапы
Да бярлогi i раве:
— Уставай, лайдак пузаты,
Бо зiма ужо заве !

Тут з-пад лiсця выпаўзае
Тоўсты, нiзенькi дзядок
I на плечы накiдае
Расхрыстаны кажушок.

Гэта Зюзя — дзед зiмовы,
Уладар марозаў, сцюж,
Уставаць даўно гатовы,
Пасля спячкi стаў ён дуж.

Уступiў мядзведзю месца
I, паклаўшы таго спаць,
Барадой пачаў ён трэсцi,
Землю снегам засыпаць.

Белы покрыў, бы пярыну,
Над бярлогаю паслаў,
Там мядзведзь на цэлу зiму
Смачна лапу засмактаў.

Зюзя ўзяў у рукi посах
I пакрочыў шчыраваць,
Сам без шапкi, часам босы,
Стаў акругi замятаць.

З iм зiма iдзе па свету,
Подых Зюзi халадзiць,
У яго свая ёсць мэта —
Землi белымi зрабiць.

Хаты сiберам застудзiць,
Можа рэкi закаваць,
Можа вецер ён успудзiць,
Свiстам комiны хiстаць.

Стукне посахам ён гучным,
Аж бярвеннi затрашчаць,
Да таго мароз траскучы,
Што няма, дзе нос схаваць.

Iней дрэвы упрыгожыць —
Любiць Зюзя хараство --
З асалодай лоск наводзiць —
Хутка будзе Ражаство.

Ён тады па хатах ходзiць,
Дзе куцця ёсць на стале,
Там спадарству не пашкодзiць
I марозам не скуе.

Як куццi не пакаштуе,
Злосць яго тады расце —
Лютай сцюжаю задуе,
Гурбы снегу намяце.

А каб Зюзя сцiх пакрысе,
I мароз неяк змякчыць,
Трэба сем знаёмых лысых
Па iмёнах палiчыць.

Доўга злосным не бывае,
Зюзя спынiць свой разнос,
I мяцелiцу спыняе
Беларускi Дзед Мароз.

Алесь Новік

Даведка «Кур'ера»
Зюзя (Зюзік) — ва ўсходнеславянскай мiфалогii — мiфiчная iстота, ўвасабленне холаду, бог зiмы. «Паходзiць ад дзеяслова „зюзець“ — мерзнуць, калець ад марозу.
Вось якiм уяўляюць Зюзю беларусы: ён, кажуць, стары, з белымi, як снег, валасамi на галаве i такой жа даўжэзнай барадой, нiзенькага росту, тоўсты; увесь у белай цёплай вопратцы; ногi ў яго босыя i галава нiчым не пакрытая. У руцэ носiць жалезную булаву.»
Згодна з павер’ямi, Зюзя ўзнiмаў завiруху, мяцелiцу, выклiкаў сцюжу, маразы. Каб як-небудзь задобрыць Зюзю, беларусы напярэдаднi Новага года гатуюць, як звычайна, куццю, адкладваюць частку яе ў асобную талерку (цi лепш мiску) i пакiдаюць на ноч на асобным стале.
Большую частку зiмы Зюзя праводзiць у лесе, але часам заходзiць у вёску, праяўляючы пры гэтым высакародства: папярэджвае сялян пра жорсткую, суровую зiму на будучы год цi вызваляе ад холаду няшчасную бедную сям’ю.
Пра Зюзю беларусы гавораць з нейкай асаблiвай павагай.

Материал подготовил Сергей Богдашич

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии