Дорогами войны. Они шли навстречу друг другу пять лет

0

Она в оккупации — он на фронте
Из воспоминаний Анастасии Трофимовны: «Путь на родину мужа, в Слуцкий район, был долгим. Борис за эти месяцы не по-детски повзрослел. Он всегда говорил: «Вы покормите своих маленьких детей, а мне отдайте то, что останется». Еды, конечно же, не хватало. Помогали, чем могли, люди на хуторах, в маленьких деревнях. Большие дороги и селения мы старались обходить стороной, потому что там были немцы. В лесу собирали ягоды, грибы — тоже неплохая поддержка.

Но, как ни старалась я держаться курса, указываемого людьми, всё равно мы заблудились — попали в Осиповичи. Долгое время по лесам и болотам выбирались на Случчину.
Где-то под Гутницей попали в серьёзную переделку: нарвались на партизан из бригады им. Фрунзе, которые заподозрили во мне немецкую шпионку. Они привели меня к начальнику контрразведки Виктору Гуриновичу. В разговоре оказалось, что он до войны хорошо знал моего мужа. Конфликт был исчерпан. Меня с детьми отпустили да ещё на дорогу продуктов дали.
Из Гутницы быстро добрались до Волошево, где меня хорошо встретили родители мужа. Так сказать, встретились и познакомились.
Из воспоминаний Павла Иосифовича: «После боёв на Курской дуге я был направлен командованием в Высшую офицерскую школу РККА г. Москвы, которая находилась в посёлке Кузминки. А после её окончания, в июне 1944 года, меня — уже старшего лейтенанта — назначили на должность начальника химической службы штаба 52-й армии 1-го Украинского фронта. Кстати, должность эта генеральская, но прослужил я на ней всего несколько месяцев. В одном из моих подразделений были похищены два секретных противогаза. Так что с должности меня сняли и отправили на фронт.
Из воспоминаний Анастасии Трофимовны: «Жизнь на оккупированной земле была тяжёлой. В округе сжигали деревни вместе с жителями, расстреливали людей. Мне с детьми было особенно опасно. Немцы не щадили тех, у кого родственники служат в Красной Армии. Родители мужа, конечно, скрывали этот факт, но шила в мешке не утаишь. Опасность подстерегала на каждом шагу. Примером может послужить такой вот случай. Однажды мой старший сын Володя подрался с соседским Ваней, и тот в слезах убежал домой. Разгневанная мамаша (фамилию её я не скажу) помчалась на блокпост, что находился рядом с деревней, и привела в Волошево группу немецких солдат во главе с офицером. Она сообщила им, что мой муж — офицер и служит в армии. Всех Войцеховичей — меня с детьми и родителей мужа — повели расстреливать. По дороге выяснилось, что офицер этот чех по национальности и неплохо знает русский язык. Мне терять уже было нечего, и я рассказала ему, что муж, действительно, офицер, но известий от него с первого дня войны нет, и что мой сын с соседским подрался. Чех этот всё выслушал и отпустил нас. А соседка ещё и прикладом в спину получила.
Таким образом, оказавшись в ситуации, близкой к гибели, я не могла ещё раз подвергать детей опасности и надумала вырыть туннель. Дом наш был крайний — огород, а дальше лес. Я стала копать прямо в доме — под полом — в сторону сарая, потом — под огородом и дальше — в лес. Делала подпорки, чтобы земля не обвалилась. За несколько месяцев стала настоящим шахтёром. Но воспользоваться туннелем мне так и не довелось.
В 43-м немцы особенно лютовали. Тревога за безопасность семьи привела меня в партизанскую зону, которой являлись в то время леса в районе деревень Хорошево, Гутница, Красная Сторонка. Жили в семейном лагере. Здесь мне было спокойнее. Но опасность всё равно оставалась. Так, в конце 43-го нам вместе с партизанами пришлось прорываться через блокадное кольцо, в которое немцы взяли партизанскую зону. В этих боях осколком разорвавшейся гранаты снова ранило в ногу мою дочь Валю.

Реклама

Встреча
Из воспоминаний Павла Иосифовича: «Фронт приближался к Берлину. Мы уже знали, что вот-вот наступит долгожданная победа. До столицы фашизма оставалось рукой подать. Но 24 апреля 1945 года в боях под Дрезденом я был тяжело ранен в левую руку. Меня направили в госпиталь, где я лечился до начала 46-го. Полностью восстановить двигательную способность руки врачам так и не удалось, и меня комиссовали по состоянию здоровья.
Оставив военную службу, я отправился на родину в д.Волошево. Я не мог и подумать, что увижу там жену и своих детей. Надеялся, что хотя бы родителей застану в живых. Пройдя все ужасы войны, увидев столько смертей, я как-то смирился с мыслью, что жена с детьми погибли ещё в Бресте».
Из воспоминаний Анастасии Трофимовны: «У меня теплилась совсем маленькая надежда, что муж жив. Всю войну я жила только с одной мыслью — сохранить детей. И его возвращение в 46-м было настоящим подарком судьбы».

Михаил Тарасевич
P. S. В 1953 году у Войцеховичей родилась ещё одна дочь — Мария. Павел Иосифович до конца жизни работал агрономом, Анастасия Трофимовна трудилась в колхозе. Жили дружно, растили детей. Но одна мысль не давала ей покоя всю жизнь: как сложилась судьба брестского мальчика Бориса, остался ли он жив в той суровой войне. Дело в том, что во время долгого похода на Случчину Борис затерялся. Остался ли он в какой-либо из деревень или у партизан — неизвестно. При жизни Анастасия Трофимовна часто вспоминала мальчика и хотела его разыскать, но ей это так и не удалось.

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии