Прогулка по Слуцку, или по следам Файнберга

1

Прогулка по незнакомому городу у каждого вызывает определённый интерес. Туристов, в первую очередь, конечно же, привлекают исторические кварталы. Слуцк — древний город. Но его облик даже столетней давности не только гостям, но и нынешним жителям неизвестен, поскольку от старого города мало что сохранилось. Кто-то поэтому может сказать, что сейчас городу из своей старины и показать практически нечего. «Кур'ер» попытается развеять эти сомнения, предложив читателю пройтись по теперешнему Слуцку, выбрав определённую «тематическую» экскурсию. К сожалению, некоторые объекты этого маршрута уже исчезли, одни — чуть раньше, другие — фактически на наших глазах. Тем не менее они будут присутствовать в нашем путешествии, в которое приглашаем читателя. А виртуальное и реальное присутствие на его протяжении памятников старины, возможно, пошатнёт аргументы тех, кто твердит об исторической и архитектурной бесполезности как ещё существующих, так и снесённых сооружений.

Началом прогулки выберем обочину главной городской улицы, место возле консервного завода, возле бывшего дома по адресу: улица Ленина, 102, где ещё недавно находился магазин № 11 «Электротовары». Сто лет назад в этом доме жил слуцкий предприниматель, владелец мельницы Файнберг. Одноэтажный кирпичный дом его тогда стоял на западной окраине города, на улице, ещё называемой Шоссейной, недалеко от поворота на улицу Виленскую, к Тройчанам (теперь поворот к медучилищу).
В Слуцке в начале ХХ века предпринимателей было немало. Но Файнберг, по-видимому, отличался определёнными оригинальными личными качествами. Не зря он вошёл в историю благодаря написанной в то время местным литератором (по некоторым данным преподавателем гимназии) поэме «Файнбергиада». Несомненно, что в начале экскурсии уважающий себя гид прочёл бы туристам выдержки из этой поэмы. Пригласив читателя за собой по старому Слуцку, приведём их и мы. И начнём с главного героя:

Реклама

Кто скачет, кто мчится ночною порой,
Чья шуба вздымается мутной волной,
Кто зонтиком чёрным нелепо вертит?
То — Файнберг Савельич в Собранье спешит.

На вопрос — где же это «Собранье», куда в такую темень направляется объект нашего внимания — ответ находим быстро. По улице Шоссейной, застроенной такими же одно- и двухэтажными каменными и деревянными домами, минуя возвышающийся над ними корпус строящегося коммерческого училища (теперь это красный корпус консервного завода), он спешит в центр, в Дворянский клуб:

Супруге кричит: «Балабоста — адью!»
На улице тыкает зонтом свинью,
Сопя и вздыхая, летит он туда,
Где уж положено много труда,
Где вечно сражаются молча друзья.

По вечерам в Дворянском клубе собиралась местная элита, одним из любимых занятий которой была игра в карты. (Для читателей поясним: — балабоста по-еврейски — хозяйка; в данном случае это жена Файнберга)
Вслед за Файнбергом и мы последуем в здание, которое в наше время является одним из самых приметных памятников архитектуры города и где находится краеведческий музей:

Но вот уже Файнберг у клуба дверей,
Разделся и к столику сунет скорей.
Приветствуют все его
Радостным гласом,
Особо — Гафович пропившимся басом.

В компании игроков мы встречаем весь слуцкий бомонд. Приведённые в поэме персонажи — реальные тогдашние жители города. Гафович, например, был владельцем имения «Хутор Тамары», который располагался в районе теперешнего комбината кооперативной промышленности (Новодворцы). Каждый герой имеет свою колоритную характеристику, которая вытекает из гротесково-юмористического стиля описания времяпрепровождения в Дворянском собрании:

Врач, представитель
скотской медицины,
Фальшивую ставит на карту полтину,
Единственный свой годовой гонорар,
Полученный им за лечимый товар.
А вот известный слуцкий адвокат:
Тишков, ожиревший как дог,
Домой вас отпустит нагим, без сапог.

Здесь же и представитель знатного дворянского рода, помещик, дедушка будущей революционерки, жены Ленина, Надежды Константиновны Крупской:

Крупский блистает
Стариннейшим родом,
И всею фигурой вам кажет породу.
За карточным столом сидит и
начальник Слуцкой пожарной охраны:
Восторосаблин, сам член от управы,
Не найдёт он к водке приправы:
Наскучила шкварка, наскучил бекон,
Не знает, что выпить, и бесится он.
Здесь и все местные красавцы:
…Кшивицкий, милейший партнёр…
…юный Пекарский, большой волокита… (молодые слуцкие помещики)
…Ляню Даманский, красавец и лев…
…пан Коркозович Игнатий, атлет,
Съедает за ужином сорок котлет.

Видим в Дворянском собрании и педагогов — гимназического учителя рисования Наваренко; инспектора высшего городского училища Сергея Берёзко, который в советское время станет первым директором СШ № 1 (теперь — гимназия), он отец известного писателя Георгия Берёзко:

Лысиной светит, как лампой, Берёзко,
Там Воеводский скрипит как повозка.
Итак, мы оказались там,
…куда едут с уезда паны,
Но больше играют уже на штаны.

События в Собрании разворачиваются бурно, но это только видимость, поскольку серьёзность ставок под сомнением. Однако это известно не всем. Один из самых посвящённых в слуцкие дела — местный ростовщик Мигдал, чьи хитрые происки со временем настолько надоели клиентам, что в 1910 году сговорившиеся помещики решили убить его. Мигдал тем не менее, разнюхав про заговор, благополучно перебрался в Кареличи. Но пока он — у руля событий:

Имения все уж давно у Мигдала,
А с ними и панская слава пропала.
Но всё же с потомками старых родов
Приятно сыграть и на пару штанов.

В должниках у Мигдала числился и Файнберг. А за карточным столом дела его то поднимаются ввысь, то падают:

Нередко трещали и мельница, дом…
Тогда поднимался ужасный содом.
Гафович не раз уже был мукомолом,
А Файнберг гордился «Тамары» уловом
И овощи всем предлагал покупать.
Но так, как и мельница, и
«Хутор Тамары»
Давно уж заложены бедные в паре,
То все эти крики и клубный скандал
Один понимал лишь маститый Мигдал.
Вечер в Дворянском собрании
завершался традиционно:
Заплатим за яду бутыль три с полтиной
И выйдем из клуба скотина — скотиной.
И будем шататься ночною порой,
Сражённые оба дубовой корой.

Здесь отметим, что дубовую кору использовали для придания крепости спиртным напиткам. А что касается ночных шатаний по тихому провинциальному Слуцку, то делать это в нетрезвом виде, в отличие от наших времён, было в общем-то безопасно — практически все жители города знали друг друга.
Далее, оставив путеводитель-поэму, мы продолжим прогулку самостоятельно. Тем более, что пойти в Слуцке было ещё куда, и где, несомненно, можно было бы встретить и вышеназванных героев.
Одним из мест, где, очевидно, по вечерам также не грустили, была гостиница «Бристоль». Располагалась она недалеко от торговой площади на улице, которая в советские времена была известна как Коммунистический переулок. В двухэтажном кирпичном доме, возле теперешней Центральной почты, в 1960−70-е годы находилась редакция районной газеты «Шлях Ільіча». Здание было разрушено в середине 1980-х годов во время строительства пристройки к Дому торговли.
В номерах гостиницы останавливалась публика довольно солидная. Заглядывали сюда и представители слуцких деловых кругов. Причем не только, чтобы проводить деловые встречи.
На этом месте воображаемый нами экскурсовод, конечно, не преминул бы рассказать популярный в те времена еврейский анекдот:

«Кон, владелец чулочной фабрики, принял на службу молодого коммивояжера:
— Завтра вы выезжаете утренним поездом в Слуцк. Там отдохнете в гостинице, позавтракаете, выпьете для поднятия духа рюмочку коньяка «Мартель» и отправитесь к нашему старому клиенту Гольдману. Покажете ему полную коллекцию наших чулок, примете заказ и немедленно сообщите мне телеграфом о заключении сделки.
На другой день вечером приходит телеграмма из Слуцка: «Во всем городе нет коньяка «Мартель». Что делать?»
В гостинице «Бристоль» находился и кинематограф с громким названием «Эдисон», куда многие, в том числе и известные нам персонажи, водили своих жен, дам сердца и пассий.
Самые отчаянные могли, обойдя «Бристоль», отправиться дальше, куда, влекомые любопытством, отправимся и мы. По диагонали перейдя торговую площадь (теперь центральная городская площадь) и повернув налево, оказываемся на другом конце города, на улице Копыльской. Пройдя немного, видим особняк, который в те времена выглядел значительно солиднее дома Файнберга. Тогда здесь располагалось заведение, в простонародье именуемое борделем. Здание прекрасно сохранилось до наших дней. Его хозяйка после революционных бурь, прикрыв доходное дело, съехала в Америку. В советские времена этот дом использовался для разных целей, сейчас там жилые помещения.
А завершим мы наш маршрут ещё чуть дальше. С Копыльской, свернув на Тюремную (теперь улица Монахова), мы могли бы оказаться у корпусов Земской больницы. Несомненно, что здесь мог завершаться и маршрут многих давнейших слуцких любителей «развесёлой жизни», предававшихся как неумеренному возлиянию и чревоугодию, так и похождениям на Копыльской. К сожалению, как и начало нашей экскурсии, её завершение также окончится уже на пустом месте — последние дореволюционные каменные корпуса Земской больницы, подобно дому Файнберга, исчезли во время подготовки города к «Дажынкам».
P. S. Под занавес экскурсии хотелось бы задать читателю вопрос: — чем не интересен и не познавателен совершённый нами с «оживлением» минувшего маршрут по Слуцку? Кстати, таких тематических маршрутов можно составить достаточное количество, и по некоторым мы ещё рассчитываем прогуляться в будущем. А какие-то из них вполне могли бы предложить и сами читатели.

Игорь Титковский, Сергей Богдашич

Справка «Кур'ера»
Слуцк в начале ХХ века
Население города составляло чуть более 16 тысяч человек. Из них по вероисповеданию менее 1 процента были протестанты, около 5 процентов — католики, около 20 процентов — православные, более 70 процентов — иудеи. Плотность населения была едва ли не самая большая в Минской губернии — в среднем 16 человек на один жилой дом. Жилых домов было около тысячи, из них примерно 60 каменных.
Местное управление находилось в руках тогдашних «горсовета» — Городской думы — и «горисполкома» — Городской управы. Городская управа состояла из городского головы, 2-х членов управы и секретаря. В Городскую думу входило 32 выборных человека — «гласные», решения которых обязательно утверждались губернским начальством. Из всего населения города право выбора «гласных» в Городскую думу имели 306 человек — наиболее обеспеченная часть жителей.
Коммунальное хозяйство находилось в зачаточном состоянии. Выгребные ямы ассенизаторами с помощью специальных бочек вычищались по ночам. Водопровода не было. Центральные улицы освещали 90 керосиновых фонарей.
Промышленность представляли несколько заводов в городе и округе. Работали 4 паровые мельницы. Имелось более 300 ремесленных мастерских. Зарплата рабочих на мельницах составляла 60−80 копеек в день, на других предприятиях — меньше.
В городе:
— были публичная библиотека, Земская больница, баня, тюрьма, частные типография, два фотосалона, кинематограф;
— действовали православные Троицкий монастырь, городской Николаевский собор, три приходские и три приписные церкви, католический Антониевский костёл, реформатский храм, две каменные и несколько деревянных еврейских синагог.
— работали мужская классическая и женская гимназии; женский пансион, коммерческое, духовное и высшее народное училища, две церковно-приходские школы, несколько начальных, профессиональных и еврейских учебных заведений.

1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
lazizov
lazizov
9 августа 2018 17:34

Ого н︌е о︌ж︌идал з︌де︌с︌ь у︌вид︌е︌т︌ь в︌а︌ш︌у в︌ака︌н︌с︌и︌ю︌. У в︌ас с︌но︌ва о︌тк︌ры︌т н︌а︌бор у︌да︌лён︌ны︌х р︌а︌б︌о︌т︌н︌и︌ко︌в? Е︌с︌л︌и д︌а, м︌о︌г︌л︌и б︌ы в︌ы у︌строи︌ть м︌ое︌го з︌ятя︌, а т︌о п︌о︌к︌а я е︌м︌у д︌о︌ка︌зы︌в︌ал ч︌то в︌ы х︌о︌роши︌е р︌е︌б︌ята и с в︌а︌ми м︌ож︌н︌о р︌або︌т︌а︌ть, в︌с︌е в︌а︌ка︌нси︌и б︌ыл︌и з︌ак︌р︌ы︌т︌ы (︌(