Сегодня пятница, 20 октября +9
    История

    Слуцкая трагедия: причины и уроки

    • Новые объявления
    • ГАРАЖ в ГК 7 (12 в/г), 4×9, свет, подвал, яма — 4000 руб. т.(8 029) 304 09 44

      ГАРАЖ в ГК «Виленский». т.(8 029) 621 47 00

      ГАРАЖ в ГК «Майский посад», 6.1×4.5 м, возле въезда. т.(8 029) 636 56 60

    Редакция газеты «Кур'ер» не планировала возвращаться к трагическим событиям 12 октября 1967 года. Об этих событиях мы писали не раз, когда в Слуцке в ходе массовых беспорядков было сожжено здание районного суда. В огне погибла старший судья Галина Алексеева. Зарево того пожара сыграло роковую роль в судьбах и карьере многих людей. К уголовной ответственности были привлечены десятки человек, двое — приговорены к смертной казни.

    Однако материал в газете «Рэспубліка» (№ 203 от 24.10.2015 г.) привлёк к себе наше внимание. Его автор Леонид Юнчик попросил нашего земляка Владимира Лесуна, непосредственного участника тех событий, расставить точки над «і» в самой, пожалуй, крупной и резонансной трагедии в истории судебной системы Беларуси.

    Специально для сегодняшней публикации «Кур'ера» Владимир Кириллович дополнил свои воспоминания личной оценкой действий руководителей Случчины в той сложной ситуации и обращением к землякам.

    Пьяная ссора

    — Всё началось со случайной и одновременно, я бы сказал, роковой встречи каменщика местного РСУ № 4 Александра Николаевского с заведующим отделом культуры Слуцкого горисполкома Геннадием Гапановичем. Она стала тем камешком, который спровоцировал лавину трагических событий, унёсших человеческие жизни.

    Николаевский, уйдя с работы, хорошенько выпил и, имея задиристый характер, отправился, как говорится, на поиски приключений. Около восьми часов вечера он забрёл в дом, находящийся рядом с городским парком, в котором на втором этаже проживал Гапанович. В это время хозяин квартиры с пришедшим к нему в гости родственником Леонидом Сытько, рабочим сахарного завода, отужинав со спиртным, вышли в коридор покурить. Здесь и встретились с Николаевским.

    Словесная перебранка закончилась рукоприкладством. Не желавшего удалиться восвояси искателя приключений родственники спустили с лестничной клетки, в результате чего тот, как установило позднее следствие, получил перелом дужки шейного позвонка. Назавтра рано утром прохожие в фонтане городского парка нашли уже мёртвого и раздетого Николаевского. По заключению Минской судебно-медицинской экспертизы, он был задушен особым приёмом, при котором на шее у жертвы не остаётся характерных признаков удушения.

    Читайте также на kurjer.info: «Огненный самосуд толпы«

    Подстрекатели

    К сожалению, в ходе расследования так и не был дан однозначный ответ: кто же совершил загадочное преступление? А вот горожане, руководствуясь слухами и личными домыслами, пришли к выводу, что убийство на совести коммуниста Гапановича и его родственника Сытько.

    Масла в огонь народного негодования подлило решение Минского областного суда направить уголовное дело Гапановича для рассмотрения в Слуцкий народный суд. По городу стали распространяться провокационные слухи: дескать, сделано это для того, чтобы защитить его от заслуженного наказания.

    Действовавшие в толпе подстрекатели воспользовались ещё одним трагическим случаем и обвинили в смерти старшего брата Николаевского Николая родственника Гапановича, по их версии, служившего в годы войны в полиции. Всё это делалось для того, чтобы вызвать у людей, с одной стороны, ненависть к подсудимому, с другой — сочувствие к семье, якобы помогавшей партизанам и потерявшей в мирное время двоих сыновей.

    Люди собираются возле здания суда.Из архива газеты «Кур’ер»
    Протестующие в этот миф легко поверили, а местная власть не посчитала нужным его опровергать. Не имея официальной информации о ходе рассмот­рения уголовного дела Гапановича, люди обсуждали его перипетии, пользуясь слухами и собственными предположениями. Другие же проявляли агрессивность. Это в основном были недовольные местной властью, ранее судимые, лица без определённых занятий, а также безнадзорная хулиганствующая молодёжь. Зомбированные ложной информацией, они жаждали расправы над подсудимыми, которых власти якобы старались выгородить от заслуженного наказания.

    Обстановка накалилась

    Считаю, что на третий день судебных заседаний предотвратить трагедию уже было трудно, но ещё возможно. 12 октября 1967 года где-то в первом часу дня, когда у здания суда собралась приличная, но ещё трезвая толпа, я по поручению первого секретаря райкома партии Анатолия Зеленкевича пытался это сделать. Вместе с помогавшими мне в этом прокурором Филиппом Севруком и заместителем начальника РОВД Алек­сандром Егоровым мы прямо с заседания бюро райкома партии отправились в суд.

    Здесь нас уже ждала весьма расстроенная и напуганная старший судья Галина Алексеева. Она рассказала, что заседание суда проходит в нервозной обстановке, какие-то люди постоянно заглядывают и стучат в окна, а собравшаяся на крыльце толпа никого не пропускает в здание, даже проходящих по делу свидетелей. Я попросил Галину Ивановну закончить заседание суда как можно раньше, не позднее 14.00. Со своей стороны пообещал встретиться с протестующими и сообщить им, что очередное заседание суда постараемся провести в более вместительном помещении, как они того и требовали.

    Фото: Из архива газеты «Кур’ер»
    Алексеева восприняла моё сообщение с удовлетворением и заметно повеселела. Тогда я предложил ей покинуть вместе с нами осаждённое здание суда, ведь его заседание проводил опытный судья Александр Крискевич. На что она ответила: «Не могу этого сделать — в здании находятся материальные ценности, а также архив с судебными документами». С этим нельзя было не согласиться. Мы с Галиной Ивановной распрощались и без особых происшествий покинули здание суда. Правда, кто-то из толпы порезал бритвой прокурору болоньевый плащ.
    Фото: Из архива газеты «Кур’ер»
    Окруживших нас мужчин я спросил прямо: «Чего вы хотите?» Ответ был таким: «Перенести заседания суда в более вместительное помещение, которое позволило бы всем желающим на них присутствовать. Конкретно — в Дом культуры или же соседний Клуб строителей». Согласился с этим предложением и пообещал доложить своему руководству о достигнутой договорённости.

    Запоздалые меры

    Когда мы вернулись в райком партии, там ещё продолжалось заседание бюро. К моему удивлению, Зеленкевич категорически возразил против переноса заседаний суда в другое помещение, заявил: нечего нам идти на поводу у всяких там забулдыг и выполнять их требования. Правда, часть плана, предложенного мной и согласованного с Галиной Алексеевой, была всё-таки выполнена, что и позволило спасти человеческие жизни.

    Способствовало этому досрочное завершение заседания суда, о чём не было известно организаторам протестов. Судья Александр Крискевич, а также двое судмедэкспертов из Минска Сергей Максимов и Валерий Мурох смогли вырваться из обречённого здания. Но организаторы беспорядков, которым я обещал перенос очередного судебного заседания в другое помещение, вскоре поняли, что их обманули, и перешли к активным действиям, призывая собравшихся штурмовать здание суда, чтобы расправиться с подсудимыми.

    Когда часы показывали 15.30, старший судья Галина Алексеева в последний раз позвонила Зеленкевичу с просьбой, скорее с мольбой, принять неотложные меры по освобождению её и участников судебного процесса, включая подсудимых, из заблокированного здания. Поняв, что события развиваются по наихудшему сценарию, первый секретарь прервал заседание бюро. Он поручил мне собрать у здания суда дружинников и с их помощью не допустить агрессивных проявлений толпы, а секретарю по идеологии Павлу Савостюку — привлечь к проведению разъяснительной работы с протестующими идеологический актив города. Самому же Зеленкевичу с помощью обкома партии удалось договориться о направлении по тревоге в Слуцк сводного отряда внутренних войск. Прибыть в город отряд должен был около 18 часов.

    Газ против толпы

    Где-то через час мы уже встречали военнослужащих, прибывших с противогазными сумками на боку. Я без промедления пригласил генерала М. Родина и сопровождавших его командиров в Клуб строителей для проведения инструктажа с руководством народных дружинников. Генерал явно не был готов к такой встрече и предстоящему разговору. Инструктаж оказался коротким и свёлся к тому, что надо сообща сделать всё возможное, чтобы не допустить расправы над подсудимыми и вывести их из здания суда живыми и невредимыми. Главного, как это будем делать, он не сказал. Правда, попросил помощи дружинников в оттеснении собравшейся толпы от здания суда, чтобы оцепить его по периметру прибывшими военнослужащими.

    После томительного ожидания ко мне подошли несколько хорошо знакомых дружинников и обратились с вопросом: «Владимир Кириллович, чего мы тут без толку тусуемся, а не занимаемся наведением порядка. Время идёт, скоро стемнеет, пора бы начинать действовать». Я с ними был полностью согласен. Меня самого удивила излишне выжидательная позиция военных. Ответ генерала Родина был короткий и в то же время загадочный: «Не беспокойтесь, темнота — наш союзник». Вот тогда я понял, почему бойцы прибыли к нам наводить порядок, оснащённые средством химзащиты — противогазами.

    Дальнейшие события развивались весьма стремительно и, я бы сказал, вполне предсказуемо. Где-то после 18 часов к зданию суда, дороги к которому не были перекрыты, стали активно прибывать люди, закончившие работу. Беспрепятственно подъезжали автобусы с пассажирами, а также грузовые машины со школьниками, принимавшими участие в сельхозработах. Организаторы беспорядков побуждали учеников забрасывать здание суда убранной в колхозе свёклой.

    Военное руководство наконец-то поняло, что дальнейшее промедление, как говорится, смерти подобно, и где-то в 21 час дало команду применить против толпы, блокировавшей вход в здание суда, слезоточивый газ «Черёмуха». На пять-десять минут люди отступили, точнее разбежались, освободив вход в здание.

    Используя замешательство толпы, военные и милиционеры под прикрытием дымовой завесы скрытно вывели из здания суда подсудимых вместе с конвоем, посадили их в автозак. Водитель Алексей Сименченко, с трудом прорвавшись сквозь опомнившуюся толпу, на машине с разбитыми стёкла­ми направился в Минск.

    Гибель судьи

    Как только газовое облако рассеялось, разъярённая толпа с криком «Нас травят!» перенесла свой гнев на охранявших здание суда военных и всех тех, кто в нём находился. В результате семь военнослужащих получили увечья, более тридцати — травмы различной степени тяжести.

    Заправляла начавшейся вакханалией группа озверевших отморозков, среди которых особой активностью отличался ранее дважды судимый Николай Гринюк. Военное руководство вынуждено было снять беззащитных бойцов с оцепления здания суда, а оголтелая толпа приступила к его штурму. Подстрекаемая организаторами беспорядков, с бутылками, заполненными слитым из автомашин бензином, молодёжь ворвалась в здание суда и подожгла его изнутри, а толпа, блокировавшая здание, не допустила к тушению огня пожарные машины.

    Фото: Из архива газеты «Кур’ер»
    Спасая свои жизни, находившиеся в здании трое милиционеров и судья Галина Алексеева поднялись с первого этажа на второй. Затем, по мере распространения огня и дыма, двое милиционеров выпрыгнули из окна, находившегося в торце здания. Агрессивно настроенная толпа их не тронула: она жаждала расправы только над подсудимыми, считая, что они всё ещё прячутся в здании суда. Несколько позже у окна появился без кителя и фуражки, в белой сорочке начальник КПЗ Станислав Татур. Он уже был не в состоянии выпрыгнуть из окна и повис на подоконнике. Взревевшая толпа приняла его за Гапановича, стянула на землю и стала жестоко избивать. И тут кто-то, способный ещё трезво мыслить, признал в зверски избитом милиционера Татура.

    Поняв, что допущена ошибка, протестующие на руках отнесли начальника КПЗ в машину скорой помощи и отправили в больницу, где он вскоре и умер. Также в больнице скончался позднее и заместитель начальника РОВД Александр Егоров, попавший туда с сердечным приступом. В огне погибла старший судья Галина Алексеева.

    Когда здание суда подожгли и запылал его второй этаж, взбунтовавшаяся толпа, решив, что правосудие над подсудимыми свершилось, неспешно разошлась по домам, а не пошла, как предполагали военные, громить административные здания партийных и советских органов. У догоравшего же здания, как мне потом сообщили очевидцы, осталась лишь группа потерявших человеческий облик фанатиков, которые хотели увидеть на пепелище останки подсудимых и порадоваться их смерти.

    Возмездие

    Разбирательства начались безотлагательно и осуществлялись на всех уровнях республиканской власти. В Слуцк с группой сопровождающих его чиновников приехал первый секретарь Минского обкома партии Поляков. К нему для объяснений наряду с руководителями местных органов власти был приглашён и я. Выслушав меня внимательно, Иван Евтеевич в весьма добродушном тоне заметил: «Не надо защищать Зеленкевича, степень вины его нам хорошо известна, и он будет строго наказан. А тебе, молодой человек, чтобы не зазнавался, будет объявлен выговор без занесения в учётную карточку».

    Действительно, на состоявшемся вскоре бюро ЦК КПБ секретари райкома партии Анатолий Зеленкевич и Павел Савостюк, а также председатель горисполкома Василий Рубцов были строго наказаны в партийном порядке и освобождены от занимаемых должностей. Начальника РОВД Льва Войтенкова и прокурора района Филиппа Севрука не только сняли с работы, но и исключили из КПСС. Как и обещал Поляков, я получил выговор по партийной линии без занесения в учётную карточку.

    Из списка лиц, принимавших участие в массовых беспорядках 12 октября 1967 года.Из архива газеты «Кур’ер»
    Расследование проводила следственная группа КГБ СССР, прибывшая из Москвы. Уголовное дело рассматривал Верховный суд БССР. 17 человек он приговорил к тюремному заключению на срок от 6 до 15 лет, а двое организаторов беспорядков Иван Попов и Николай Гринюк были приговорены к высшей мере наказания — расстрелу. Что касается Геннадия Гапановича, то Минский областной суд приговорил его к восьми годам лишения свободы. Свой срок он отбывал в колонии, расположенной в Орше, после освобождения жил в Барановичах и в 2006 году умер своей смертью.

    Поджигатели суда были наказаны весьма сурово и, надо сказать, справедливо. Московским следователям вынужден был представить снимки активных участников слуцких событий фотограф Николай Трофимович.

    Он помог правосудию заслуженно наказать главных виновников слуцкой трагедии, за что был премирован импортным фотоаппаратом. Сожаление вызывает лишь тот факт, что в объектив его фотоаппарата не попали активные подстрекатели и провокаторы, призывавшие к расправе над подсудимыми. Это и помогло им избежать уголовного наказания.

    Ошибки власти

    Главным виновником слуцких потрясений я назвал бы местную власть и лично первого секретаря райкома КПБ. Он эту власть монополизировал, требуя согласования с ним всех решаемых вопросов, как в городе, так и в районе. Кстати, Анатолий Зеленкевич весьма успешно занимался развитием сельского хозяйства, за что был награждён орденом Ленина и зачислен в резерв кадров на должность заведующего сельхозотделом ЦК КПБ. В ожидании предстоящего выдвижения он перестал заниматься и интересоваться делами города. В то же время не уполномочил председателя горисполкома Василия Рубцова, пользовавшегося у горожан заслуженным авторитетом, самостоятельно решать все городские проб­лемы.

    Выдержки из приговора.Из архива газеты «Кур’ер»
    Не получив указаний сверху, Василий Иванович не спешил налаживать контакт с протестующими, чтобы упредить назревавшие у здания суда беспорядки. А ведь ему и идеологическому активу города было им что сказать. Во-первых, что Гапанович вовсе не тот душегуб, каким его пытались представить. Во-вторых, несложно было опровергнуть распространяемые слухи о том, что родственник Гапановича якобы служил в полиции, а у него самого при обыске был найден пистолет. На самом деле «оружием» оказался обыкновенный муляж, который использовался при выступлениях на сцене.

    Непростительным для Василия Рубцова является и то, что подчинённый горис­полкому отдел милиции не был в полном составе задействован на поддержании порядка у здания суда и подъездах к нему, а его начальник Лев Войтенков в самый критический день работы суда отбыл в колхоз для разъяснения сельчанам решений очередного пленума ЦК КПСС.

    Фото: Из архива газеты «Кур’ер»
    Фото: Из архива газеты «Кур’ер»

    Вопросы остаются

    Хотел бы довести до читателей, в общем-то, прописную истину: надо знать прошлое, чтобы не допустить ошибок в настоящем. В публикациях о слуцких событиях недостаточно полно, а порой и недостоверно излагаются истинные причины, приведшие к массовым беспорядкам, практически не называются те, кто в них повинен. Всё это и подвигло меня, знающего о событиях не понаслышке, восполнить этот пробел.

    Фото: Из архива газеты «Кур’ер»
    Подчёркивалась важность информационной работы чиновников с населением. Вопрос был актуален как тогда, так и в наши годы.Из архива газеты «Кур’ер»
    О важности индивидуальной работы с людьми и необходимости «видеть человека», а не трудовую единицу.Из архива газеты «Кур’ер»

    Слово о земляках

    Наконец, пожалуй, самое главное. Мне хотелось бы реабилитировать случчан, моих дорогих земляков. В связи с трагическими событиями почти полувековой давности им адресовалось немало и незаслуженных, обидных упрёков и обвинений. Но в той агрессивно настроенной толпе были не только отморозки, одурманенные алкоголем. Основная масса — доверчивые, добродушные горожане, которые пошли на поводу у подстрекателей. Это были в основном законопослушные граждане, в силу изложенных мною обстоятельств считавшие, что являются народными защитниками законности и справедливости. Для большинства из них, как и для меня лично, слуцкая трагедия стала уроком на всю жизнь.

    Справка газеты «Кур'ер»

    Владимир Кириллович Лесун. Уроженец Слуцка, после школы окончил Минский индустриальный техникум, отслужил срочную службу в рядах Советской Армии в г. Свердловске и вернулся на родину. Активно включился в трудовую и общественную жизнь города, был избран секретарём райкома комсомола. А после окончания (заочно) Московского института пищевой промышленности Лесуна избрали секретарём райкома партии. Так как в ходе беспорядков в Слуцке Владимир Кириллович больше, чем кто иной, проявил себя с положительной стороны, его вскоре направили на учёбу в Высшую партийную школу при ЦК КПСС, которую он окончил с отличием. Непродолжительное время работал в Минском обкоме партии, а затем — в должности заведующего отделом лёгкой и пищевой промышленности ЦК КПБ. После защиты учёной степени кандидата экономических наук Владимира Лесуна избрали председателем президиума Торгово-промышленной палаты, где он и работал до 2001 года.

    Все публикации